Подземная канцелярия - Сергей Мусаниф

Русским языком он владел не безупречно, но изъясняться мог сносно, сказывались долгие годы изучения языка по самоучителям и беседам с немногими братьями, преодолевшими коммунистический барьер. Еще в начале сороковых Ватикан был сильно встревожен положением дел, сложившимся в империи зла. Церковь в стране практически перестала существовать, душами людей овладел атеизм, а если в народе нет веры в Бога, нет и веры в его вечного противника Сатану, и в его отродья тоже. Самая благодатная почва для разного рода нежити. Несколько засекреченных групп попытались проникнуть на территорию СССР еще в доперестроечные времена, но были выловлены всемогущим тогда КГБ и объявлены американскими шпионами, что заставило Ватикан принять политику ожидания, в то же время проводя тщательную подготовку боевых отрядов.

Как только это стало возможно, Папа тайным указом направил в новую Россию своих боевиков. Поначалу они действовали на нелегальном положении, однако вскоре существование нежити вынуждена была признать и Русская православная церковь, и ватиканские бойцы обрели статус военных советников. Официально Русская православная и католическая церковь не имели ничего общего, но их объединенные отряды рыскали по стране, выявляя и уничтожая расплодившуюся за семьдесят лет атеизма нечисть..

Как известно, церковь является одной из старейших организаций в мире и как никто умеет хранить свои секреты.

Сейчас в группе отца Доминика было пять человек. Мануэль Бега, полуиспанец-полупортугалец, высокий тридцатипятилетний мужчина, одинаково хорошо владеющий всеми видами стрелкового оружия, мастер рукопашного боя и один из лучших фехтовальщиков мира, был ветераном кампании отца Доминика: он состоял в ордене уже двенадцать лет. Это был очень высокий показатель, ибо отметка средней продолжительности жизни братьев колебалась между двадцатью восемью — двадцатью девятью годами, что соответствовало пятилетнему сроку после вступления в орден. Лучшим, чем у Мануэля, послужным списком мог похвастаться только сам отец Доминик, конечно, если бы бахвальство входило в набор пороков сурового священника.

Брат Александр был отставным кадровым военным, офицером, побывавшим в свое время и в Афгане, и в Нагорном Карабахе, принимавшим участие в первой чеченской войне. Насмотревшись на зло, творимое от имени правительства страны, и не найдя призвания в мирной жизни, он повернулся душой к Богу, но и в тихом покое монастыря был несчастлив, пока настоятель, получивший задание присматривать подходящих для дела священнослужителей, не предложил ему войти в отряд.

Брат Нукзар был несгибаемым горцем, чья семья погибла от рук, точнее, от зубов вампира. Верный традициям кровной мести, он объявил проклятому племени войну, выслеживая и уничтожая нежить в одиночку. Так случилось, что несколько лет назад брат Нукзар и отряд отца Доминика одновременно выслеживали одно и то же существо. Священники усмотрели в этом промысел Божий и раскрылись Нукзару, и он, с облегчением узнав, что в своей битве не одинок, примкнул к их братству.

Брат Евгений был самым слабым звеном команды. Этот молодой человек с темным и явно криминальным прошлым пытался отсидеться в стенах подмосковного монастыря, укрыться то ли от заслуженного интереса правоохранительных органов, то ли от мести своих бывших дружков. Он единственный из группы не был добровольцем, ему объявили ультиматум: либо он присоединяется к группе, либо будет изгнан из монастыря. Очевидно, за стенами святого места Евгения поджидало что-то совсем уж нехорошее, что он считал пострашнее вампиров, и он присоединился к группе. Ни одного боя за плечами у него не было, поэтому отец Доминик не знал, как молодой человек поведет себя в кризисной ситуации. Отцу Доминику казалось, что Евгений еще до конца не понял серьезности обстоятельств, считая происходящее какой-то ролевой игрой свихнувшихся священнослужителей. Ничего, первая же схватка с вампиром избавит его от подобных заблуждений. Или от самой жизни.

Пятым был сам отец Доминик.

Черный «Гранд Чероки Ларедо» со стеклами, затонированными в лучшем стиле «реальных пацанов» «чисто чтобы солнце фильтровать», в общем потоке машин выполз за пределы Московской кольцевой автодороги и устремился в сторону области, минуя стационарный пикет ГИБДД. Гаишник, по старой привычке потянувшийся было за своим полосатым жезлом, успел сосчитать просвечивающие сквозь черные стекла силуэты пассажиров и благоразумно решил машину не останавливать. Тормозить битком набитые мужиками джипы в наше время стало особым типом геройства, а в герои гаишник не рвался. Потому как героями зачастую оказываются посмертно, а в джипах с тонированными стеклами могут ездить напрочь отмороженные любители автоматной стрельбы, ищущие для нажатия на спусковые крючки только повод, за каковой могут расценить и фирменный милицейский взмах полосатой палкой.

За рулем был брат Александр. Вообще-то отец Доминик предпочел бы видеть на его месте Мануэля, в чьих блестящих водительских способностях уже имел возможность убедиться неоднократно, но брат Александр был местным жителем и неплохо ориентировался на тех печальных направлениях, которые по чьей-то нелепой ошибке в России называют дорогами. Кроме того, брат Мануэль, переброшенный в распоряжение отца Доминика из Западной Европы всего полгода назад, не владел русским языком, да и, откровенно говоря, не собирался им овладевать. Мануэль был человеком неразговорчивым, с членами группы мог общаться через отца Доминика, а с вампирами разговоры у него получались очень короткими. Осиновым колом в сердце или острым лезвием по шее, да так, что голова только отлетает.

— Куда мы едем? — спросил брат Александр.

— Сегодня ночью мне было дано видение, — рек отец Доминик. — О вампире и его жертве. Полагаю, что мы едем на место преступления.

— А поконкретнее нельзя?

Отставной военный верил в вампиров, но не верил в видения. Пределы его веры ограничивались тем, что он видел собственными глазами. Вампиров он видел, а видения — нет, и рациональная часть его рассудка зачастую бывала слишком раздраженной после общения с отцом Домиником, привыкшим целиком и полностью полагаться на вещи, существующие только в его голове.

— Я узнаю место, когда мы к нему приблизимся, — сообщил отец Доминик. — И извещу тебя. Пока же езжай прямо, брат.

— А если это место вовсе не в Московской области? Мало ли где еще есть леса!

— Это не должно быть далеко, — сказал отец Доминик. — Если будет на то воля Господня, то скоро мы будем на месте.

— Хорошо бы, — буркнул Александр.

Все, что он в данный момент думал по поводу видения, заставившего их вскочить в машину в девять часов утра и сделать почти полный круг по МКАД, пока отец Доминик наконец не соизволил указать направление, так это то, что в следующий раз пусть они присылают карту.

— Вампиры, да? — возбужденно хихикнул Евгений, чьи познания в данной области начинались «Дракулой» Фрэнсиса Форда Копполы и заканчивались «Дракулой, мертвым, но довольным этим» Мела Брукса. — Сейчас день, значит, они спят в своих гробах, так?

— Не так, — резко ответил Александр.