Петербург 2018. Дети закрытого города - Мария Чурсина

Из Веты вышла вся смелость. И снова зашебуршались кролики – так обыденно, привычно. Утром к ним наверняка приходила лаборантка. Положила каждому капусты, каждому сказала: «У-тю-тю, ты пушистик мой!» – и как всегда не промыла глаза рыжему. Вета сто раз напоминала ей, а та боялась слова «антибиотик», хотя кролика давно пора было тащить к ветеринару. «Животная боится!»

– Я не уеду, – горько вздохнула Вета и облизала с губ горечь.

– Почему? Собираешься спасать детей? Поднимать их на восстание? Что же ты будешь делать-то?

Губы опять пересохли.

– Ничего. – Вета прикрыла глаза. – Просто жить. Я хочу здесь жить. Именно в этом городе. А еще меня уволили из школы. Так что я пойду.

Мир догнал ее у дверей и вцепился в локоть. Из коридора тянуло сквозняком, так что пошли мурашками только немного отогревшиеся ее руки.

– Мне не нужно никаких ответов, я теперь и сама все знаю. И знаешь, это хорошо, что я больше никогда не увижу свой класс.

– Боишься пожалеть? – спросил Мир, щурясь, потому что очки оставил на столе.

– Нет. Я не пожалею. Я больше никогда не вернусь в школу. – Она усмехнулась. – Ну, только завтра, за трудовой. И мне все равно, что я буду делать дальше. Я просто хочу здесь жить. Только бы он снова заговорил.

Вета дернула руку и вышла, едва не споткнувшись в кромешной темноте.

Она кое-как пережила тихую ночь – сначала бродила по городу, но быстро устала. Вторую половину провела в кровати, пытаясь заснуть. А утром, чтобы отвлечься хоть чем-то, спустилась в магазин. По пути Вета заглянула в почтовый ящик и вытащила на свет пыльный самодельный конверт, сделанный из тетрадного листа. Она поставила тяжелую сумку на пол, разорвала заклеенный край и долго не могла понять смысла слов, по которым скользила взглядом – раз, другой, третий.

«Почему вы не вернетесь? Вы все еще обижаетесь на нас? Это неправильно, потому что мы не хотели вашего ухода».

Вета усмехнулась и спиной привалилась к зеленой подъездной стене. У детей короткая память, а сегодня она собиралась идти в школу за трудовой. Не хотела бы она столкнуться с кем-нибудь из бывшего восьмого «А». Опять будут расспросы и обиды.

«Теперь, когда вы все знаете, нам будет проще вместе. Мы поняли, что вы защитили нас. Нужно поговорить об этом! Мы вас ждем».

Подписи не было, но Вета узнала аккуратный почерк Русланы.

– Если бы все было так просто, – сказала она вслух и, комкая, сунула письмо в сумку. Оставалось только медленно тащиться на свой этаж, снова и снова перебирая в уме слова, нацарапанные на клочке линованной бумаги.

Поняли, простили, забыли? Ничего не изменится. Детская память такая короткая. Сегодня они обещали вести себя лучше, завтра они опять разгромят кабинет биологии. Чтобы быть учителем, нужно не рвать себе душу из-за каждого нового промаха. Вета точно знала, что не вернется. Абсолютно точно.

«Мы вас ждем». На низенькой изгороди у клумбы. Или они больше не собираются там до уроков?

Дома ей снова стало невыносимо, не помогало даже открытое окно. Вета маялась в душных стенах. От нечего делать она накинула плащ и вышла во двор. До ближайшей телефонной будки дошла, лениво заложив руки в карманы, и простояла так несколько минут, глядя на серый телефонный аппарат сквозь мутное стекло.

Небо над городом хмурилось, собираясь рассыпаться дождем. Она плохо помнила, как добралась до школы. Ноги ныли, и туфли были забрызганы грязью, поэтому Вета решила, что шла пешком. Она специально обернулась, когда шагала по тротуару: но по соседнему никто не шел, тем более там не было высокого нескладного старика.

С ней опять кто-то поздоровался. Вета обернулась и увидела ярко-красную сумку, какая была у Арта. Владелец сумки успел скрыться за стволами деревьев. Вета прошла мимо пожухших клумб, мимо бумажных голубей в мусорной урне и поднялась по ступенькам в тихую школу.

В приемной директора тоже пахло дождем, и в окно улыбался антропоморфный динозавр. Вета села на непредложенный ей стул и покорно сложила руки на коленях.

– А Олега Семеновича… – начала было обернувшаяся к ней секретарша.

– Мне уже все подписали, просто разбирайтесь в документах сами, – перебила ее Вета. – Вы не волнуйтесь так. Трудовую вернете потом. Мне нужна Лилия.

– Она у себя. А что вы…

Вета на прощание подмигнула динозавру. На лестницах не с кем было сталкиваться, и даже в учительской гулял только сквозняк, ерошил страницы брошенной на столе книжки. В своем кабинете, склонившись к столу, сидела Лилия с остро заточенным карандашом в руках.

– Зачем вы пришли? – Она встрепенулась вся, от кончиков пальцев и до кисточек накидки.

Вета вспомнила, что боится ее, но как-то слишком поздно. Она подперла спиной дверь.

– Я увольняюсь. – Вета опустила взгляд в пол, чтобы переждать бурю завучского гнева. Лилия, наверное, сверкала глазами, целилась карандашом ей в сердце. Судя по звукам, она схватила трубку телефона.

– Зайди ко мне, прямо сейчас!

Вета подняла глаза:

– Не вижу смысла здесь работать. К тому же я хотела сообщить, что у вас ничего не получится.

В дверь уже осторожно стучались. Вета отошла в сторону, чтобы посмотреть на настороженное сухонькое лицо Розы, которое просунулось в щель между косяком и дверью.

– Так, как я и говорила, – быстро бросила ей Лилия, совсем не глядя на Вету, словно ее не существовало.

Роза, мило улыбаясь, повернулась к Вете.

– Вы, наверное, немного расстроены из-за детей. Кто же вас расстроил, скажите нам фамилии?

Та тяжело выдохнула. Откровенного разговора с Лилией не получалось. Вета хотела взять позицию наскоком, ошарашить Лилию, но у той оказались еще более далеко идущие планы.

– Меня никто не расстраивал, – выдала она, изображая улыбку. Уголки губ бездарно кривились. – Дети прекрасные, совершенно замечательные дети. При чем тут они?

– Но вы же решили уходить не просто так? – напирала Лилия, постукивая своим карандашом по столу, отчего у Веты едва не случился нервный тик.

Роза и Лилия окружили ее, отрезав всякий путь к отступлению. Лаборантка негромко вещала из-за спины:

– Ну что же вы их испугались? Они только шутят и ничего плохого не сделают.

Вета хотела припомнить Розе, как та отсиживалась в подсобке, пока восьмиклассники срывали ей уроки, но мужественно промолчала. В конце концов, все это кончилось.

– Пишите заявление. – Лилия уже подталкивала к самому краю стола листок бумаги. – И обязательно укажите, кто именно помешал вам работать. Мы примем меры.

Вета покосилась на бумагу, поджала губы.

– Ничего я писать не буду, я просто не выйду на работу, вот и все.

В мусорном ведре засыхали сентябрьские розы. Уже почти истлевшие, они засыпали лепестками пол вокруг ведра, шипы побелели от старости. Вета перевела взгляд на Лилию: та начала медленно подниматься из-за стола.