Нимб - Александра Адорнетто

Я очнулась на заднем сиденье автомобиля. Попробовала пошевелиться, и тело пронзила резкая боль. Меня будто сковывала невидимая сила. По бокам расположились Алисия и Александра из литературного класса. Джейк Торн вел машину. Мертвенно-бледные лица девушек были обращены ко мне: они разглядывали меня, как лабораторный экземпляр. Их затянутые в перчатки руки покоились на коленях. Но я отчасти преуспела в своих попытках и локтем ткнула Александру под ребра.

— С ней трудновато, — пожаловалась та, и Джейк бросил ей пакетик.

— Дай ей одну.

Алисия открыла мне рот, а Александра затолкала в него бледно-зеленую таблетку и заставила запить обжигающей жидкостью из серебряной фляжки. Пришлось проглотить, иначе я бы просто задохнулась. Девицы были удовлетворены. Скоро они начали сливаться в мутное пятно, а звон в ушах заглушил прочие звуки. Затем я провалилась в забытье.

Открыв глаза в очередной раз, я обнаружила, что сижу на полу, на выцветшем ковре. Меня прислонили спиной к холодной оштукатуренной стене. Думаю, я находилась здесь уже давно, поскольку холод проник сквозь одежду. Руки мне связали. Мышцы онемели от долгого пребывания в одном и том же положении. Талию плотно обхватывала веревка, рот был заткнут грязной тряпкой с запахом бензина.

Я оглянулась, пытаясь сообразить, куда Джейк привез меня. Вскоре я поняла, что меня заперли не в подвале, а в гостиной какого-то особняка. Помещение оказалось просторным — с высоким потолком и светильниками в форме изогнутых розовых бутонов. Судя по расцветке, ковер был персидский, но заплесневелый. Воздух пропитался запахом сигар. Два широких дивана, которые явно знавали лучшие времена, красовались друг напротив друга, а возле них притулились мраморные столики. Массивный буфет красного дерева был забит пыльными графинами. В центре комнаты я увидела длинный обеденный стол из кедра с изящно выгнутыми ножками. На него водрузили серебряный канделябр с горящими свечами: тени плясали на полосатых обоях и креслах, обитых алым бархатом.

Над мраморной каминной полкой висели картины в позолоченных рамах. Изображенные на них люди насмешливо наблюдали за мной, словно знали тайну, которую мне никогда не раскрыть. Я обратила внимание на портрет мужчины в костюме с гофрированным воротником в стиле эпохи Ренессанса. Рядом было полотно с женщиной, окруженной пятью дочерьми. Своими струящимися платьями и прическами в духе прерафаэлитов они напоминали мне нимф.

Однако, несмотря на роскошь, повсюду лежал толстый слой пыли. Интересно, сколько лет назад хозяева покинули свое жилище? Даже через потолок тянулась серая паутина. Приглядевшись, я заметила и другие детали разложения. Кресла изъедены молью, картины накренились, кожа на диванах провисла, на стенах проступили пятна сырости. Странное ощущение: похоже, владельцы дома поспешно покинули его, да так и не вернулись. Окна были крест-накрест забиты досками, и в комнату проникали лишь узкие лучи света.

Мышцы ныли. Голова, будто налитая свинцом, отяжелела. Наконец-то я осознала правоту Габриеля, не раз напоминавшего, что у плоти есть свои потребности. От голода я совсем ослабела. Меня тошнило и вдобавок отчаянно хотелось в туалет. Я впала в полудрему и очнулась от скрипа паркета.

Сфокусировав зрение, я разглядела сидящего за столом Джейка Торна в смокинге. Он язвительно улыбался.

— Жаль, что все кончается, Бетани, — пропел он, приблизился ко мне и вытащил кляп из моего рта. — А ведь я дал тебе шанс пройти со мной по жизни рука об руку.

— Жизнь с тобой хуже смерти, — прошептала я.

Лицо Джейка окаменело.

— Твой стоицизм восхищает. Кстати, вот что нравится мне в тебе больше всего. Однако в данном случае ты, безусловно, пожалеешь о сделанном тобой выборе.

— Нет, Джейк, — ответила я. — Я просто вернусь на Небеса.

— Разумеется. Но как досадно, что твой избранник останется здесь. Тебе любопытна его судьба?

— Не смей угрожать ему!

— Как насчет нервного срыва! Представляешь, скоро он обнаружит, что его любимая мертва! Надеюсь, он не сделает ничего опрометчивого — печаль может подтолкнуть человека к странным поступкам.

— Не впутывай его, — сказала я, стараясь освободиться от веревки. — Лучше договоримся между собой.

— Ох, Бетани, зря ты это затеяла…

— Чего ты добиваешься, Джейк?

— Мой ответ зависит от того, что понимать под словом «добиваешься». Я — слуга Люцифера. Ты помнишь, каков его главный грех?

— Гордыня.

— Правильно. Поэтому советую не задевать мое самолюбие.

— Я и не собиралась, Джейк…

— Ты совершила ошибку, — прервал он меня, — и я не упущу случая расквитаться. Замечательное будет зрелище. Вообрази, со дня на день наш идеальный школьный староста покончит жизнь самоубийством. Забавное шоу, верно?