Стальные сны - Глен Кук

Завидев главный лагерь таглианцев, лучники остановились.

– Теперь мы в безопасности, – сказал принцу Костоправ – Давайте войдем с надлежащим видом.

За два дня до этого в сорока милях к северу их обнаружила конница. Со вчерашнего дня всадники то и дело их навещали. Лучники держали рот на замке. В одном из патрулей был Лебедь Лозан. Он не узнал ни принца, ни Костоправа.

Костоправ убедил командира занять лошадей, так как у лучников были только мулы, которые годились разве что для крупной поклажи, которую на себе далеко не утащишь. Пригнали двух жеребцов, с седлами в придачу. Принц облачился в королевский наряд. А Костоправ в свою форму командующего войском, сохранившуюся с тех времен, когда он был героем всего Таглиоса. Отправляясь на юг в первый раз, он ее с собой не взял. В руке у него было знамя Отряда.

– Я готов. А вы, принц?

– Всегда готов. – Этот поход дался Прабриндраху Драху нелегко, но он держался стойко. И воины гордились им.

Оседлав лошадей, они повели стрелков к лагерю. Пока они двигались, появились первые вороны. Завидев их, Костоправ рассмеялся:

– Пули в ворон! Так говаривали в Берилле, когда там был Отряд. Я никогда не понимал, что на самом деле это означает, но, черт возьми, эти слова звучат неплохим началом для любой затеи.

Принц, хмыкнув, согласился, затем стал отвечать на приветствия воинов – в лагере появление обоих было воспринято как чудо.

Костоправ заметил знакомые лица: Нож, Лебедь, Махер… Черт! Похоже, и Мурген тут. Точно, Мурген! Но того лица, которое ему хотелось видеть больше всего, не было.

Мурген бросился к нему. Костоправ слез с лошади и сказал:

– Это я. Правда, я.

– Но я видел, как вы умерли.

– Ты видел, что в меня попала стрела. Но когда ты уехал, я все еще дышал.

– О да. Что с вами было?

– Это долгая история. Вот сядем, и увидишь – разговоров хватит на всю ночь. И напьемся вдребезги, если, конечно, найдется что выпить. – Он посмотрел на Лебедя. Там, где Лебедь, там и пиво.

– Вот. Ты оставил это, отправившись играть роль Вдоводела. – И он протянул Мургену знамя.

Юноша взял его с такой осторожностью, словно это была змея. Но когда знамя оказалось у него в руках, он провел рукой по копью.

– Это и вправду наше знамя. А я-то думал, что оно навеки потеряно. Значит, вы – это вы?

– Живой и невредимый и в полной боевой готовности. Но сейчас я думаю о другом. Где Госпожа?

Нож, учитывая ситуацию – ведь при разговоре присутствовал принц, – ответил:

– Госпожа отправилась на север с Нарайяном и Рамом. Примерно восемь-девять дней назад. Она сказала, что у нее есть какие-то неотложные дела.

Костоправ выругался.

А Лебедь подхватил:

– Да, точно, девять дней назад. А что, это и вправду Костоправ? Может, нас разыгрывают?

Махер подтвердил:

– Он, он. Прабриндраха Драха на мякине не проведешь.

– Вот неудача. Всегда так со мной. Стоит мне воспарить в радостных мечтах, как набегает туча, и конец.

Костоправ заметил широкого, крепко сложенного человека за спиной Ножа. Человек был ему незнаком, но в нем чувствовалась некая сила. И он, похоже, не так уж счастлив видеть Освободителя живым. Надо его остерегаться.

– Мурген, перестань-ка заниматься любовью со знаменем. Лучше расскажи мне о том, что тут происходило. Я ведь много недель был в отключке. – Или месяцев, если считать все время его отсутствия. – Не может ли кто-нибудь заняться этой клячей? Чтобы мы могли где-нибудь передохнуть?

В лагере была такая суматоха, словно приехал сам Длиннотень. Возвращение человека с того света всегда производит большое впечатление на окружающих.