Дорога ветров - Тэд Уильямс

— Ты привезла хорошие новости, — сказал он. — Я беспокоился о наших людях, после того как покинул Озеро голубой глины.

Ситки пожала плечами.

— Мы справимся. Дети Шедды всегда справлялись. Но убедить моих родителей отпустить сюда даже такой небольшой отряд было потруднее, чем вытащить камень из ноги рассерженного барана.

— Пастырь и Охотница смирились с тем, что все, о чем писал Укекук, — правда. Но неприятности не становятся более приемлемыми оттого, что их признают настоящими. Во всяком случае Джошуа и другие действительно очень благодарны — каждая рука, каждый глаз могут помочь нам. Пастырь и Охотница сделали доброе дело, пусть и без особого желания. — Он помолчал. — И ты тоже сделала доброе дело. Я хотел поблагодарить тебя за твою доброту к Саймону.

Она озадаченно посмотрела на него.

— Что ты хочешь сказать?

— Ты просила его присоединиться к войску канунов. Это много значило для него.

Ситки улыбнулась.

— Но это не было одолжением, возлюбленный мой. Это заслуженная честь. Таков выбор кануков — и не только мой, но и тех людей, которые пришли со мной.

Бинабик удивленно посмотрел на нее:

— Но они же его не знают?

— Некоторые знают. Среди этой сотни есть несколько человек, которые спускались с нами с Сиккихока. Ты конечно видел Сненека? Те, кто был у Сиккихока, многое рассказали остальным. Твой юный друг произвел сильное впечатление на наш народ, возлюбленный.

— Юный Саймон, — Бинабик некоторое время помолчал. — Странно так думать о нем, но я знаю, что ты права.

— Он очень вырос, твой друг, даже с тех пор, как мы растались у озера. Ты, конечно, заметил это.

— Ты ведь не о росте говоришь? Он всегда был большим, даже для своего народа.

Ситки засмеялась и снова обняла его.

— Нет, конечно нет. Я только хочу сказать, что он теперь выглядит, как человек, прошедший Тропой Возмужания.

— У низоземцев нет наших обычаев, любовь моя, но в некотором роде весь прошлый год был для него Тропой Возмужания. И я не думаю, что она уже пройдена до конца. — Бинабик покачал головой, потом осторожно взял ее за руку. — Но тем не менее я был несправедлив к нему, подумав, что ты позвала его по доброте. Он молод и быстро меняется. Я слишком близок к нему, и потому, возможно, вижу не так ясно, как ты.

— Ты видишь яснее, чем любой из нас, Бинбиниквегабеник. Вот почему я люблю тебя — и вот еще почему никакая беда не должна коснуться тебя. Я не дала ни секунды покоя моим родителям, пока они не позволили мне быть рядом с тобой и привести к тебе отрад моего народа.

— Ах, Ситки, — сказал он задумчиво. — В эти ужасные дни тысячи и тысячи самых стойких троллей не мости бы сохранить нас в безопасности — но то, что ты снова со мной, лучше миллиона копий.

— Снова лесть, — засмеялась она. — Но так прекрасно сказанная.

Рука об руку они шли сквозь снег.

Провизии было маловато, но дров хватало. В Доме Расставания из бревен был сложен такой высокий костер, что потолок почернел от дыма. В другое время Саймон огорчился бы, видя такую грязь в священном месте ситхи, но сегодня ему казалось, что все правильно — во времена, бедные надеждой, это был смелый и красный жест. Он смотрел на круг людей, образовавшийся у огня, когда ужин был закончен.

Большинство поселенцев побрели назад к своим спальням — палаткам и пещерам, устав после долгого дня и неожиданного праздника. Некоторые тролли тоже ушли проверить, как устроили их баранов, ибо что, спрашивали они себя, могут низоземцы знать о баранах? Другие отправились в постели — вниз, в пещеры, которые приготовили для них люди принца. Бинабик и Ситки теперь сидели за высоким столом принца и тихо переговаривались. Их лица были гораздо серьезнее, чем у прочих собравшихся, которые весело передавали по кругу бурдюки с драгоценным вином. Саймон на мгновение задумался, потом пошел к сидящим у огня. Леди Воршева оставила стол принца и направилась к двери. Герцогиня Гутрун сопровождала ее, бережно поддерживая, словно мать, приглядывающая за озорным ребенком, но, увидев Саймона, Воршева остановилась. Живот ее уже заметно увеличился.

— Моя леди. Герцогиня. — Он подумал, не следует ли ему поклониться, но потом вспомнил, что обе они видели его потасовку с Джеремией. Он покраснел и низко нагнул голову, чтобы не встретиться с ними взглядом.

Голос Воршевы звучал так, как будто она улыбалась:

— Принц Джошуа говорит, что эти тролли — твои друзья, Саймон, — или я должна называть тебя сир Сеоман?

Еще того не легче. Щеки Саймона пылали.

— Просто Саймон, моя леди, прошу вас.

Герцогиня Гутрун усмехнулась:

— Да поможет тебе Бог, паренек, не надо так смущаться. Воршева, пусть он пойдет и присоединится к остальным. Он молодой человек, и хочет остаться допоздна, пить и хвастаться.

Воршева бросила на нее острый взгляд, потом лицо ее смягчилось.

— Я хотела только сказать ему… — она повернулась к Саймону. — Я хотела бы больше узнать о тебе. Я думала, что странной была наша жизнь, после того как мы ушли из Наглимунда, но когда Джошуа рассказал мне о том, что видел ты… — Она грустно засмеялась и положила руку на живот. — Но хорошо, что благодаря этому мы получили подмогу. Я никогда не видела ничего похожего на этих троллей.

— Ты же давно… мммххх… знала Бинабика, — сказала герцогиня и зевнула, прикрывшись рукой.

— Да, но один маленький человек и такое множество, это совсем… совсем разные вещи. — Воршева повернулась к Саймону, как бы в надежде найти у него поддержку: — Ты понимаешь?

— Понимаю, леди Воршева, — он улыбнулся своему воспоминанию. — Первый раз, когда я увидел место, где живет народ Бинабика — сотни пещер, раскачивающиеся веревочные мосты и тролли, молодые и старые, больше, чем вы можете вообразить — да, это далеко не то, что знать одного Бинабика.

— Именно так, — Воршева кивнула. — Что ж, еще раз спасибо. Может быть, как-нибудь у тебя найдется время, чтобы посидеть со мной и рассказать немного о своих путешествиях. Теперь я иногда плохо себя чувствую, а Джошуа так беспокоится, если я выхожу немного прогуляться вокруг. — Она снова улыбнулась, но в улыбке ее была горечь. — Так что хорошо иметь спутника.

— Конечно, леди. Это большая честь для меня.

Гутрун потянула Воршеву за рукав.

— Пойдем, наконец. Дай молодому человеку пойти и побеседовать с его друзьями.

— Конечно. Что ж, доброй ночи тебе, Саймон.

— Доброй ночи, мои леди. — Он поклонился им вслед, и на сей раз это вышло несколько более грациозно. Судя по всему, в поклонах тоже была необходима практика.

Когда Саймон подошел к огню, Сангфугол поднял глаза. Арфист выглядел усталым. Старый Таузер сидел подле него, бессвязно доказывая что-то, о чем арфист, судя по всему, уже и не думал.