Жестокие ангелы - К. Л. Андерсон

СПАСИБО ТЕБЕ.

Свободная, Эмилия Варус спустилась по лестнице и вышла на улицу. Свободная, она не знала, что делать и куда идти.

У неё не было денег. У неё не было ничего, кроме медицинской униформы и порядком оскудевшего набора медикаментов. И свободы. Это не так уж много, но она привыкла обходиться меньшим.

Эмилия Варус направилась в сторону портовой площади.

Прогулка выдалась неплохая. Она долго шла по направлению к северу, но Эмилия часто преодолевала гораздо более длинные расстояния в Госпитальном комплексе. Некоторые мосты находились в плачевном состоянии, но она умела рассчитать риск.

Территория вокруг портовой площади выглядела довольно пристойно. Торговля с грузовых кораблей, склады и связанные с ними заведения давали доход и покрывали расходы на ремонт. Никто не побеспокоил её, пока она шла по прекрасно проветриваемым коридорам, хотя некоторые взирали на её униформу с нескрываемой завистью. Прошло много времени, но Эмилия по-прежнему узнавала череду дверей, граффити и другие знаки, едва различимые, тонкие, неуловимые и, напротив, вполне явные и осязаемые.

Она постучала в шестую дверь от южного входа. Ей открыла старуха. У неё выпирали кости, как у изголодавшейся птицы, и вздымался вдовий горб, от которого плечи, казалось, возвышались над ушами. Старуха и Эмилия долго, в изумлении, смотрели друг на друга. Эмилия жалко, вымученно улыбнулась. А редкие брови старухи удивлённо взлетели вверх.

— Ты дочь Эндэры, так?

Эмилия кивнула.

— Эндэры и… того мужчины, как его там?

Эмилия ни на секунду не поверила, что женщина действительно забыла его имя.

— Никко Доннелли.

— Никко. Никко Доннелли, да. Давно это было. — Старуха покачала головой.

— Найдётся стул для сестры с Обливиона?

Старуха сморщила свой впалый рот.

— Думаю, это зависит от того, что скажет он. — Она кивнула, и Эмилия обернулась.

За её спиной стоял клерк, высокий и невозмутимый, в чёрном пальто. Холодный ужас пронзил Эмилию. Она застыла на месте, не в состоянии припомнить, на чьей она стороне и кто ей платит — о самой Фортресс.

«С меня списали все долги».

Старуха проскользнула назад и практически бесшумно заперла на засов дверь. Эмилия едва ли услышала её, она лишь почувствовала слабое дуновение. Откуда-то доносился щебет длиннохвостых попугаев, но больше никаких звуков в коридоре не было слышно. Все человеческие звуки смолкли.

Эмилия выпрямилась:

— Могу я что-нибудь сделать для вас, сеньор?

Клерк подошёл к ней прямо вплотную, стоя меньше чем в шести дюймах от неё. Его дыхание было тёплым и совсем ничем не пахло.

— Я идентифицировал вас как Эмилию Варус, — произнёс он.

— Да, сеньор?

Она с трудом удержалась от острого желания отступить назад. «Кто из ваших сидит на наркотиках?» Это было вполне возможно. Его зрачки выглядели не совсем как надо, хотя в глазах читалась осведомлённость.

Он кивнул один раз. Выражение его лица было напряжённым, выдавало заинтересованность ею. И не ею.

— Вы вернётесь на Госпиталь и снова приступите к своим обязанностям.

У Эмилии остановилось сердце, но она сумела заговорить с лёгкими нотками удивления в голосе:

— Конечно.

Глаза клерка сфокусировались так быстро, что ей показалось, она услышала щелчок.

— Нет, я думаю, что вы не поняли меня. Вы сделаете это, потому что в противном случае мы сочтём необходимым устроить детальный допрос Амеранда Жиро.

Вся кровь отлила от лица Эмилии. Одновременно она утратила способность притворяться.

— Что?

Взгляд клерка расплылся и снова сконцентрировался на Эмилии.

— Капитан Жиро нужен для выполнения других обязанностей, но нельзя игнорировать закон и бдительность общественности, не важно, какие бы неудобства это ни причиняло. Если он вовлечён в тайный сговор против организованной торговли и общего мира, это будет раскрыто.

«Амеранд? Они пытаются что-то повесить на Амеранда? Зачем им говорить об этом именно мне?»

Потому что им известно: они — друзья. Потому что им известно: она любит его, хотя сам Амеранд об этом не знает.

Она ошибалась, когда думала, что у них не осталось заложников.

Клерк наблюдал за ней внимательным, напряжённым, несфокусированным взглядом.

— Вам предписано вернуться на Аргос, отбывающий с участка 12 через четыре часа. Ваш код доступа уже подтверждён. Вам потребуется только собственная идентификационная карта и коды местопребывания на Госпитале.

— Благодарю, сеньор. — Эмилия поклонилась, потому что больше ничего сделать не могла.

Клерк повернулся на каблуках и зашагал прочь ещё до того, как она успела выпрямиться.

«Два часа. Я была свободна два часа. Чуть меньше. Один час и пятьдесят две минуты. Может, один час и пятьдесят три…»

Знал ли Амеранд, что происходит? Она никогда не могла сказать, что ему известно. Он лишь использовал свои связи в службе безопасности, когда не оставалось другого выхода. Выглядело это так, будто он не использовал свою власть, даже не признавал того, что обладает таковой. Ему даже не надо было постоянно находиться в службе безопасности.

Амеранд никогда по-настоящему и искренне ничему себя не посвящал: ни прыжкам с карниза на карниз, ни безопасности, ни ей, ничему. В отличие от Капы, у которого всё было наоборот. И это была причина более серьёзная, чем тёмные делишки Капы, по которой они никогда не были вместе. Возможно, Амеранд думал, что он бережёт и щадит её, но он берёг только себя и притворялся, что дарует им обоим свободу.

Но, даже думая об этом, она вспомнила, как Амеранд смотрел на полевого командира, как услышала незнакомые нотки в его голосе и обещание помочь. В том моменте было что-то настолько далёкое от банальной преданности, что она даже не могла придумать этому соответствующее название.

«Известно ли Терезе об особых планах клерков относительно Амеранда? Почему она ничего не сказала? — Эмилия прикрыла рот рукой. — Потому что она хотела понять, знаю ли я хоть что-нибудь. Она хотела понять, как я собираюсь поступить. Праведница использовала меня в своей игре!»

Оставшись в одиночестве, в коридоре, Эмилия рассмеялась. Она смеялась до тех пор, пока по её щекам не потекли слёзы. Она сама не понимала, смеётся или плачет. В конце концов она выпрямилась, расправила жакет и продолжила свой путь к портовой площади.