Легенда - Дэвид Геммел

Рек сидел и смотрел, как светят звезды над башней замка и как порой по ним проходят облака, чернея на лунном небе. Облака точно небесные утесы – острые и грозные, неумолимые, наделенные разумом. Рек оторвал взгляд от окна и протер глаза. Он и раньше знал усталость – но не это душевное онемение, не это уныние. В комнате было темно. Засмотревшись на ночное небо, он забыл зажечь свечи. Комната, такая приветливая при свете дня, теперь стала прибежищем мрака и лишилась всякой жизни. Он в ней непрошеный гость. Рек запахнулся в плащ.

Ему недостает Вирэ, но она теперь в госпитале – помогает совсем изнемогшему кальвару Сину. Мучимый тоской, Рек встал, чтобы пойти за ней, но так и не сдвинулся с места. Он выругался и зажег свечи. Дрова уже лежали в очаге, и он развел огонь, хотя ночь не была холодной. Он опустился на жесткий, обитый кожей стул, глядя, как маленькое пламя лижет растопку и понемногу охватывает поленья. Легкий ветер раздул огонь, заплясали тени, и Рек немного успокоился.

– Дурак, – сказал он вслух, когда пламя загудело и его прошиб пот. Он снял плащ, сапоги и отодвинулся от огня.

Легкий стук в дверь прервал его думы. Он отозвался, и вошел Сербитар. Рек не сразу узнал его: альбинос был без доспехов, в зеленом камзоле, со стянутыми на затылке длинными волосами.

– Я помешал тебе, Рек?

– Нисколько. Посиди со мной.

– Спасибо. Ты замерз?

– Нет. Просто хотелось поглядеть на огонь.

– Я тоже это люблю. Это помогает мне думать. Возможно, это давняя память о теплой пещере, защищающей тебя от хищников?

– Я тогда еще не жил на свете – хотя, глядя на меня, в этом можно усомниться.

– Нет, жил. Атомы, из которых состоит твое тело, столь же древни, как Вселенная.

– Не имею ни малейшего понятия, о чем ты толкуешь, – но убежден, что это правда.

Последовало неловкое молчание, потом оба заговорили разом, и Рек засмеялся, а Сербитар с улыбкой пожал плечами:

– Не привык я к светским беседам – и вести их не умею.

– Как и большинство людей. Это искусство. Главное – быть спокойным и не бояться молчания. Кто такие, собственно, друзья? Это люди, с которыми можно помолчать.

– Правда?

– Слово князя.

– Я рад, что ты вновь обрел свою веселость. Я полагал, при нынешних обстоятельствах это невозможно.

– Умение приспосабливаться, мой дорогой Сербитар. Нельзя же все время думать о смерти – это быстро надоедает. Я понял, что больше всего на свете боюсь не умереть, а наскучить.

– С тобой редко бывает скучно, мой друг.

– Редко? А я-то думал – никогда.

– Прошу прощения. Я так и хотел сказать.

– Что сулит нам завтрашний день?

– Не знаю, – быстро ответил Сербитар. – А где госпожа Вирэ?

– У кальвара Сина. Половина городских сиделок сбежала на юг.

– Вряд ли можно их за это упрекать. – Сербитар подошел к окну. – Какие яркие сегодня звезды. Хотя точнее было бы сказать, что угол наклона земли улучшает видимость.

– «Звезды сегодня яркие» звучит как-то лучше. – Рек сел рядом с ним.

Внизу медленно шла Вирэ в белом плаще, и ветер трепал ее длинные волосы.

– Спущусь-ка я к ней, с твоего разрешения, – сказал Рек.

– Конечно, – улыбнулся Сербитар. – А я посижу у огня и подумаю, если позволишь.