Кость войны - Антон Корнилов

Раскаленные комья жидкого пламени все еще взлетали над пропастью, разбрызгивая горючие капли. Подожженный небосвод полыхал заревом пожарища, бушующего в долине. Монолитная туча Тьмы, еще несколько минут назад затягивавшая окружающий мир, сейчас разлетелась сонмищами непроглядных бесформенных теней. И лишь Крылатая Башня, будто оплот Тьмы, ее уродливый стержень, оставалась неизмененной – оставалась пугающим призраком. Точно мазок небытия, точно трещина в Преисподнюю, чернела она в кипящей огнем и смертью картине действительности.

Горы гудели от воплей человеческой боли, от полных ужасов криков о помощи. Казалось, битва людей переросла во что-то большее. Кровь, хлынувшая на эти камни, запустила механизм смерти, от которого сотрясались и небо и земля – это отчего-то очень ясно осознали все, кто очутился в жуткую ночь столкновения Возрожденного с Имераторской гвардией поблизости Крылатой Башни. Катапульты, освобожденные от заряда, рушились в пропасть или опрокидывались друг на друга. Воины в шлемах с пурпурными султанами, смешав ряды, опрометью кинулись прочь, не разбирая троп, прыгая с камня на камень, срываясь, разбиваясь насмерть об острые скальные выступы. Некоторые десятники и сотники, чудом удержавшиеся от общего безумия, пытались остановить своих солдат, но это удавалось очень немногим. Впрочем, сражаться уже было не с кем. Долина, пленившая четыре тысячи гвардейцев Императора, дышала жаром и дымом, будто жерло вулкана…

Берт шел вперед, не чувствуя ни усталости, ни боли от ушибов и ран. Он не трудился уворачиваться от бегущих на него людей. Одних он сшибал ударом рукояти меча, других, в бешенстве отчаянья бросавшихся на него, укладывал на месте точными выпадами.

Крылатая Башня уже нависла над ним. Он старался не смотреть вверх – вблизи она выглядела еще более устрашающей. Колеблющиеся стены жирно лоснились, издавая странный звук, похожий на злобное звериное ворчание. Когда до Башни осталась какая-то сотня шагов, Ловец замедлил шаг. Дюжина воинов, одетых не в цвета герцогини, а в темную, будто закопченную, броню, в глухих шлемах, увенчанных парой изогнутых рогов, заступили ему путь. Словно всеобщая паника не коснулась этих людей – они двигались размеренно и разумно. И наверное, оттого, что шлемы наглухо закрывали их лица, стражи Башни были похожи не на обыкновенных людей, а на оживших големов, управляемых извне через рогатые шлемы чуждым разумом, кроющемся под древней броней жуткой Кости Войны… Усилием воли Берт отогнал мысль о том, что так оно, должно быть, и есть на самом деле. Он поудобнее перехватил рукоять меча и ринулся вперед.

Если бы бой шел на открытом пространстве, у Ловца не было бы ни единого шанса остаться в живых. Но площадка перед Башней была усеяна валунами: большими и малыми, пологими, точно спящие буйволы, и островерхими, словно шлемы солдат герцогини. Впрочем, будь пространство открытым, а врагов – вдвое больше, Берт и тогда не стал бы колебаться. Вся его жизнь, мчащаяся горячей кровью по венам, все его помыслы и силы сошлись в одной мысли – Марта… Марта на вершине Крылатой Башни, рядом с чудовищем, носившим некогда имя Сета.

Первого стража Ловец сбил с ног длинным выпадом, не дав ему нанести удар. Клинок меча проткнул воину горло, и тот без звука опрокинулся навзничь. Второй, размахнувшись, прыгнул вперед, но Берт, скользнув вбок, распорол ему брюхо, угодив клинком точно меж пластинами доспехов. И столкнулся сразу с двумя противниками, напавшими с двух сторон.

Отражая сильные звенящие удары, Ловец пятился, не давая остальным окружить себя. Почувствовав сзади быстрое движение, он прыгнул между парой врагов – и кошкой взобрался на ближайший валун. Метательного оружия у стражей не оказалось. Они сгрудились вокруг валуна, пытаясь мечами достать Берта. Несколько минут Ловец успешно отбивался, ранив одного из противников и ударом каблука сломав клинок меча другому. Затем стражи сменили тактику. Расступившись, они с разных сторон кинулись на валун. Берт выругался. Величина камня не позволяла ему отбить сразу несколько одновременных атак.

Два воина в рогатых шлемах прыгнули на валун один за другим – Берт столкнул первого, но завяз в схватке со вторым. Краем глаза он заметил, что к нему карабкаются еще трое. Пытаясь скорее развязаться с противником, он взметнулся в отчаянном прыжке – но выпад прошел неудачно. Воин умело увернулся, достав Ловца кончиком клинка. Из поврежденного предплечья плеснуло кровью. Безмолвно развернувшись, страж нанес очередной удар. И еще один. Он бил и бил, почти не целясь, стараясь не ранить или убить, а просто не дать Ловцу отвлечься и осмотреться.

Не имея возможности оторваться от врага, Берт несколько секунд ожидал удара в спину. Вот что-то лязгнуло: камень позади него – совсем рядом, кожа на спине Ловца мгновенно вспухла мурашками, – но тут же послышался мягкий шлепок. Нападавший поскользнулся?

Собрав последние силы, Ловец поднырнул под сверкнувший в красной трепещущей полутьме меч и всадил клинок под глухое забрало рогатого шлема. Страж полетел вниз с валуна, и только тогда Берт обернулся.

– Нехорошо, друган, убегать не прощаясь, – ухмыльнулся ему в лицо Рикер, отирая окровавленный меч о рукав.

У ног Двуносого валялись два трупа. Один из них еще вяло подергивал ногами, сползая вниз.

– Чего стоишь?! – осклабился Рикер, взмахнув мечом. – Торопись, а то на твою долю жмуриков не достанется! – и спрыгнул с валуна, вокруг которого звенела сталью битва. Это Самуэль и давешний полуголый оборванец, стоя спина к спине, отбивались от наседающей на них пятерки стражей.

Рикер, в прыжке срубивший рогатую голову ближайшему противнику, ровно приземлился на ноги и тотчас воткнул меч в спину стражу, теснившему Самуэля. Полуголый с большим трудом отразил особенно сильный удар, но не удержался и упал.