Дом Солнц - Аластер Рейнольдс

В руках я держала письмо, написанное на тончайшей бумаге, бархатной, как ухо щенка, пахнущей нежно, как постель куртизанки. Письмо благоухало сиренью, миндалем и редкими специями Далеких островов и архипелага, что лежал на самом краю света, за Королевством и соседними империями, за Щитовыми горами и омывающими их морями, за опасными водами Океана Белого Чудища. Черную восковую печать украшала решетка из костей — эмблема графа Мордекса, придуманная, чтобы пугать и выбивать из колеи. Я сломала печать ногтем — сердце бешено застучало в ожидании вестей.

Предчувствие не обмануло — эти слова очень точно передают переживания. Письмо действительно написал мой сводный брат, граф Мордекс. Он не изменил изысканному стилю и повелительному тону и на сей раз. Любовные письма граф писал в том же ключе, что смертные приговоры. Сегодняшнее послание не было ни тем ни другим.

В письме говорилось, что мою фрейлину, пленницу графа, казнят, если я не сообщу, где находится Калидрий. Казнят ее способом, «соответствующим» моему упрямству. Если приму меры в течение ближайших часов — спасу ее, если до конца дня — облегчу страдания, а если промедлю — обреку на мучительную гибель.

— Я не могу так поступить, — сказала я мажордому Добентону.

Разговор происходил в зале, где обычно заседает военный совет, у массивного дубового стола, заваленного картами, планами, акрами тяжелого пергамента и кожи. В зале были темные стрельчатые своды, а зарешеченные оконца якобы охлаждали пыл шпионов и убийц. Свечи едва разбавляли гнетущий мрак. Ничего хорошего в этих стенах не замышляли — одни наказания да смерть. Рядом с Добентоном стоял главный стражник Цирлий.

— Как я предам Калидрия после того, что он для нас сделал?

— Миледи, вы при всем желании не предадите Калидрия, — молвил Цирлий, поглаживая багровый шрам, напоминание о давней дуэли. — Даже лучшим шпионам моим неведомо, где скрывается чародей. Такова его воля — исчезнуть и для врагов и для друзей.

— Калидрию должно жить в людном месте, — напомнила я. — В этом его сила и его слабость. Ни один из чародеев не сравнится с Калидрием. Только магия — стихия особая, она заражает разум тех, кто ее использует. Один чародей чувствует разум другого чародея, пылающий, словно маяк во тьме. Единственный способ укрыться — окружить себя народом. Магия есть в каждом. Наши умы не сияют так ярко, как у Калидрия, но способны его замаскировать. В городе, большом или малом, даже в деревне, скроет Калидрий свой ослепительный разум среди слабо мерцающих разумов соседей. Быстро его не найти никому, даже другому чародею. В этом его сила. Но в этом же и слабость, ибо странствия, хоть и со свитой, становятся опасны. Если некто, подобный Мордексу, замыслит разыскать Калидрия, ему придется истребить не одну деревню Королевства, пока чародей себя не выдаст.

— Нам уже докладывают о разбойниках, поджигающих деревни у восточной опушки Леса Теней, — сказал Добентон. — Они являются с востока, говорят по-бандитски грубо…

— Не сомневаюсь, что это люди Мордекса, — сокрушенно кивнула я. — Не сомневаюсь и в том, что они не пощадят ни одну деревню, где, по их мнению, может скрываться Калидрий. Наша армия ослаблена, нам каждое селение не защитить. — Я отложила ненавистное послание, мерзкое надушенное письмо сводного брата. — Не могу допустить, чтобы сжигали ни в чем не повинных людей. Граф Мордекс казнит мою фрейлину, но разве он на этом успокоится?

— Боюсь, миледи права, — проговорил Добентон. — Только что это меняет? Калидрия нам не разыскать.

— Я разыщу.

— Каким образом? — осведомился Цирлий.

— Людмила даст мне схемы кораблей, — ответила я.

Добентон нахмурился:

— Миледи?

Я устыдилась своего детского выпада, хотя слова вырвались сами собой. Людмила Марцеллин, принцесса другого королевства, властительница небесных кораблей и летающих за́мков, жила в моих снах.