Воплощенная - Джоди Мидоуз

И как я получила шанс на чью-то жизнь.

Я отодвинула конверт и кинулась к Сэму. Он обвил меня руками и поцеловал в макушку.

— Ты не обязана была спать внизу всю неделю, — прошептал он.

— Но здесь была Стэф.

Он пожал один плечом.

Может, он не понимал, как неловко это было бы, зная, что его лучший друг, и периодически любовница, была в трех комнатах от нас. После стольких жизней, они уже привыкли к таким неловкостям. Я прижалась щекой к его груди и прислушалась к его сердцебиению, пока он пробегался пальцами по моим волосам.

— Я не могу тебе рассказать, что случилось, — сказала я в итоге. — И никому другому. Не сейчас. — Я потянулась к его пальцам, он крепко схватил меня за талию. — Они не поверят мне. Не хочу, чтобы они знали о Мойрике. Мне придется решить этот вопрос в итоге, но сейчас...

— Хорошо. — Он провел меня к своей кровати, чтобы мы могли присесть. — Что бы ты ни была готова рассказать, этого будет достаточно.

Я рассказала ему все.

Про вездесущий свет. Про ступеньки, книги и безразличный голос. И про Мойрика.

Когда я заснула, то мне приснился нож, хлюпанье, брызганье и чавканье, как я толкнула его тело в вывернутую яму.

Я убила его, и хотела убить Ли и Менехема. Мне всего-то восемнадцать, а я уже чувствовала себя тысячелетней. Я должна радоваться, что Ли никогда не вернется, вне зависимости, сколько жизней я проживу, но мне было не радостно. Это бессмысленно, но когда я слишком задумывалась над этим, то пустота внутри меня только открывала свой рот шире.

Сэм что-то промычал, когда я закончила. Он не задавал вопросов и не торопил меня что-нибудь сделать, просто дышал в мои волосы и оставил эту тему до лучших времен.

— Я так понимаю, мы больше не покидаем Сферу?

— Видимо, нет. Теперь Сайн — Спикер. Она убедила Совет, что это Ли напала на нас. — Ли, и некто пока нам неизвестный. Сомневаюсь, что это был Менехем. Возможно, один из друзей-стражей Ли, или Мойрик кому-то заплатил. — Но когда ты сказал, что пойдешь со мной, это помогло. И до сих пор помогает.

Он легонько обнял меня.

— Я готов пойти с тобой куда угодно.

Сердце быстро застучало, посылая волны реальности по моему телу. Я не одна. Для Сэма я не беспричинная ошибка. Он никогда не считал меня бездушной.

Я не осознавала, что плачу, пока Сэм не стер пальцем слезы с моих щек.

— Ана, — промурлыкал он, прислоняя свой лоб к моему. Если я подниму голову, или он, то мы столкнемся носами, а затем губами. Я хотела поцеловать его, но не когда чувствую себя такой опусташенной.

— Где твой рюкзак?

— А?

Совсем не тот вопрос, которого я ожидала.

— Хочешь увидеть книги?

Мы должны будем просмотреть их. Жаль я не захватила больше, не то чтобы я знала, что там есть что-то о Ночи Душ. Мы были в начале Года Голода; Ночь Душ выпадает на весеннее равноденствие Года Душ. Это в следующем году. Немного времени, чтобы подготовится к неизвестному, особенно когда и так накопилось столько работы: разобрать записи Менехема, помочь отстроить улицы Сердца, подготовиться к возможным новым душам.

Через год я могу стать не единственной.

— Давай отложим книги на следующий раз. — Сэм съехал с кровати, потянув меня за руки. — Ты сказала, что некоторые ноты сгорели. Я думал спуститься к пианино и начать восстанавливать твою музыку.

— Вдвоем? — В последний раз я играла на пианино еще до маскарада. Казалось, будто это было столетия назад. — Я не могу...

— Ты должна. — Сэм поднял меня на ноги и заключил в крепкие объятия. — Ты единственная, кто может мне помочь с ними.

А он серьезно. Сэм не собирался порадовать меня утром, пачкой свежей, не сгоревшей бумаги с уже написанной музыкой.

— Даже не знаю.

— Ты можешь все. — Он сказал это с такой убежденностью, что мне захотелось поверить. Я должна поверить. Либо я поверю, либо никогда не освобожусь.

Я отпускаю свои крылья.

Не бездушная. Не бабочка.

Через тысячу лет, даже если я не буду перерождаться, люди будут помнить обо мне: Воплощенной Ане.