Ангелология - Даниэль Труссони

Я напрягла зрение, пытаясь рассмотреть их получше. В лунном свете Габриэлла была особенно хороша — темные волосы блестели, красная помада резко выделялась на фоне белоснежной кожи. На ней было роскошное цветное верблюжье пальто, сидящее строго по фигуре, приталенное, с поясом, наверняка сшитое на заказ. Я не представляла, где она достала такую одежду и сколько за нее заплатила. Габриэлла всегда красиво одевалась, такое я видела только в кино.

Даже после стольких лет разлуки я хорошо помнила ее гримаски. Наморщенные брови означали, что она обдумывает какой-то вопрос, который ей задал Владимир. Внезапно заблестевшие глаза и небрежная улыбка говорили о том, что она с обычной уверенностью ответила ему какой-то шуткой, афоризмом, остротой. Он слушал ее очень внимательно, не отрывая взгляда от ее лица.

Пока Габриэлла и Владимир разговаривали, я почти не дышала. После таких событий я ожидала, что Габриэлла будет так же обеспокоена, как и я. Утраты четырех ангелологов и угрозы потери находок экспедиции было вполне достаточно, чтобы убить всю радость, даже если отношения между доктором Серафиной и Габриэллой были самыми поверхностными. Но несмотря ни на что, эти двое когда-то были очень близки, и я знала, что Габриэлла любила нашего преподавателя. Но сейчас она казалась — трудно поверить, но это было именно так — довольной. Она выглядела как триумфатор, словно одержала очень трудную победу.

Внезапно яркий луч метнулся по двору — это остановился автомобиль, фары осветили железные ворота и бук, ветви поднимались в сыром воздухе, как щупальца. Из автомобиля вышел мужчина. Габриэлла обернулась через плечо, темные волосы обрамляли лицо. Мужчина поражал воображение — высокий, в красивом двубортном пальто и начищенных сверкающих ботинках. Его внешность показалась мне очень изысканной. Такое богатство во время войны было необычным, но в тот вечер оно окружало меня. Когда он подошел ближе, я узнала Персиваля Григори, нефилима, с которым познакомилась сегодня. Габриэлла жестом попросила его подождать в машине, быстро поцеловала Владимира в обе щеки, повернулась и зашагала по каменным плитам к своему возлюбленному.

Я отошла еще дальше в тень, надеясь, что меня не заметят. Габриэлла была в паре метров от меня, так близко, что могла услышать мой шепот. Именно поэтому я и увидела футляр, в котором лежало найденное в горах сокровище. Габриэлла несла его Персивалю Григори.

На мгновение я потеряла самообладание. Я выступила из тени, и меня озарил ровный лунный свет. Габриэлла запнулась, не ожидая увидеть меня здесь. Наши глаза встретились, и я поняла, что решение совета не имело никакого значения — Габриэлла все равно собиралась передать футляр любовнику. В тот же миг я поняла все странности поведения Габриэллы в последние годы — ее исчезновения, необъяснимый взлет в кругах ангелологов, размолвка с доктором Серафиной, деньги, которые, казалось, падали на нее с неба. Все обрело смысл. Доктор Серафина была права. Габриэлла работала на наших врагов.

— Что ты делаешь? — воскликнула я.

Собственный голос показался мне чужим.

— Возвращайся назад, — ответила Габриэлла.

Ее поразило мое появление. Она говорила очень тихо, словно боялась, что нас подслушают.

— Ты не можешь этого сделать, — прошептала я. — Не теперь, после всего, что мы пережили.

— Я избавлю тебя от дальнейших переживаний, — сказала Габриэлла.

Не обращая на меня внимания, она подошла к автомобилю и села на заднее сиденье. Персиваль Григори уселся рядом с ней.

Потрясение от поступка Габриэллы на мгновение парализовало меня, но, как только автомобиль скрылся в лабиринте темных узких улиц, я очнулась. Я промчалась по двору и вбежала в здание. Страх гнал меня все быстрее по широкому холодному коридору.

— Селестин! — воскликнул доктор Рафаэль, преграждая мне путь. — Слава богу, с вами все в порядке.

— Да, — кивнула я, с трудом переводя дух. — Но Габриэлла уехала и увезла футляр. Я только что была во внутреннем дворе. Она украла его.

— Следуйте за мной, — велел доктор Рафаэль.

Без дальнейших объяснений он повел меня по пустынному коридору обратно в атенеум, где всего лишь полчаса назад собирался совет. Владимир тоже вернулся. Он коротко поприветствовал меня, его лицо было мрачным. Проследив за его взглядом, я увидела, что окна в дальнем конце комнаты разбиты и резкий холодный ветер обдувает искалеченные тела членов совета. Их трупы лежали на полу в лужах крови.

Жуткое зрелище ошеломило меня, я не могла поверить своим глазам. Я оперлась о стол, где мы голосовали за жизнь моего преподавателя, не в состоянии понять, реально ли то, что я вижу, или же воображение играет со мной злую шутку. Жестокость убийства потрясала. Монахиню застрелили в голову в упор, ее одежда промокла от крови. Дядя Габриэллы, доктор Леви-Франш, упал на окровавленный мраморный пол, его очки разбились. Остальные двое ничком лежали на столе.

Я закрыла глаза и отвернулась. Мне стало легче только тогда, когда доктор Рафаэль обнял меня за плечи, чтобы поддержать. Я прижалась к нему, аромат его одеколона принес сладостно-горькое успокоение. Я представила себе, что открою глаза, и все будет как прежде — атенеум наполнится ящиками, бумагами и деловитыми ассистентами, упаковывающими тексты. Члены совета окружат стол, изучая карты военной Европы, которые принес доктор Рафаэль. Академия заработает, и все останутся живы. Но, открыв глаза, я снова поразилась ужасу резни. От действительности не убежать.

— Идемте, — сказал доктор Рафаэль и повел меня из комнаты, направляя по коридору к главному входу. — Дышите. У вас шок.

Мне казалось, что я сплю.

— Что случилось? — спросила я. — Я не понимаю. Это сделала Габриэлла?

— Габриэлла? — удивился Владимир, догнав нас в коридоре. — Нет, конечно же нет.

— Габриэлла не имела к этому никакого отношения, — сказал доктор Рафаэль. — Это были шпионы. Мы уже давно знали, что они контролируют совет. Это было частью плана — убить их таким образом.

— Это сделали вы? — изумилась я. — Но как вы могли?

Доктор Рафаэль посмотрел на меня, и я заметила, что по его лицу промелькнула тень печали, словно ему было неприятно мое разочарование.

— Это моя работа, Селестин, — наконец сказал он, взял меня за руку и повел через холл. — Когда-нибудь вы поймете. Идемте отсюда.

Когда мы подошли к главному входу в атенеум, ступор начал проходить, и меня затошнило. Доктор Рафаэль вывел меня на холодный вечерний воздух, нас уже ждал «панар-левассор». Спустившись по широким каменным ступеням, Валко сунул мне в руки футляр. Он был такой же, как у Габриэллы, — такая же коричневая кожа, такие же блестящие застежки.

— Возьмите его, — сказал доктор Рафаэль. — Все готово. Вас отвезут к границе сегодня вечером. Затем нам придется положиться на наших друзей в Испании и Португалии, чтобы вывезти вас.

— Куда?

— В Америку, — ответил доктор Рафаэль. — Вы заберете футляр с собой. Вы — и сокровище из ущелья — будете там в безопасности.