Звездные раны - Сергей Алексеев

— Что он видел, когда вас увели с участка? Ты разговаривал с ним?

— После этих… плясок не до разговоров было, — признался Перцев вроде бы и откровенно. — Величко пропал во время праздника…

— Ты, лейтенант, служить хочешь? — спросил Зимогор. — Только откровенно?

— Если всё это… Если выпутаюсь из этой истории, — вскинул дерзкие глаза. — Профессия мне по наследству перешла. Дед — офицер, закончил службу полковником, отец ещё служит, командир дивизии, генерал-майор. Мне нельзя не служить…

— Откуда же такое знание языков, если все в роду военные?

Перцев вскинул глаза и отвернулся.

— Не знаю… Вполне возможно, произошли какие-то изменения, от воздействия психотронного оружия… Некоторые от него шерстью покрываются, а у меня… такая вот реакция.

— Тебе сейчас все дороги открыты! — засмеялся Зимогор. — В любой филологический вуз возьмут, на любую кафедру языковедения!

— Служить хочу… Если всё обойдётся…

— Выпутаться ты можешь только при одном условии: сначала выпустишь Конырева и вернёшь ему камеру. Немедленно! И придётся молчать про пляски нагишом. И про то, что бросили объект без охраны. Иначе сразу же вышибут.

— Понимаю… Мы так и договорились, но Ячменный вам уже доложил.

— Мне доложил, мне! Но узнает Ангел — что будет, надеюсь, догадываешься?..

— Я верю вам, — вдруг произнёс лейтенант и глянул в упор неожиданно цепким, пронизывающим взглядом. — В вас есть благородство.

— Спасибо за комплимент! Но это не всё, и дальше будет без всякого благородства. — Зимогор сделал паузу. — А просто услуга за услугу, как у деловых людей. Ты обязан назвать мне истинную причину, почему тебя потянуло в этот хоровод.

Перцев слегка сощурил спокойные глаза, голос сразу же зазвенел.

— Истинную причину назвать не могу. И не назову никогда. Слово офицера.

— Ну, если так, — сразу же сдался Зимогор. — Вопрос снимается. Видимо, серьёзная причина… Хорошо, пусть будет пока так. У тебя как солдатики на язычок?

— Солдаты понимают положение лучше нас, — отчеканил он. — Бросили оружие, оставили объект, потом спирту выпили — дисбат обеспечен. А скоро дембель. Их в гестапо не расколют.

— Ну, смотри. Ангел почище гестапо, не заметишь, как в душу залезет.

Лейтенант встал бодро, и в тот же миг гримаса боли скользнула по лицу, переступил с ноги на ногу.

— Что у тебя с ногой? — вслед спросил Зимогор.

— Подвернул, — снимая с вешалки плащ-накидку, проговорил он в сторону. — Мышцу потянул, что ли… А зря не верите, есть у них такое оружие…

— У кого — у них?

— У нашего вероятного противника, — жёстко произнёс Перцев и пошёл, держась за стенки.

На улице достал откуда-то припрятанную самодельную трость и тяжело заковылял к караульным вагончикам…

* * *

После разговора с лейтенантом Зимогор около получаса сидел в задумчивости, всё время теряя ниточку логических размышлений. Потом долго не мог вспомнить, что же хотел делать дальше, и, наконец вспомнив, подался искать старшего бурового мастера Гнутого, однако вместо него неподалёку от буровой вдруг увидел Конырева. Высокомерный, брезгливо-надменный ко всяким стражам закона, король бензоколонок стоял с лейтенантом чуть ли не в обнимку, над чем-то оба смеялись, что называется, впокатуху, трясли друг другу руки и снова смеялись. И в этой безудержности даже не заметили Олега; он же встал у конторского вагончика, глядя на столь бурное веселье с тоской занятого человека.

Наконец, совершили невероятное — обменялись головными уборами, в результате чего Перцев получил легкомысленную бейсболку с длинным козырьком, а Шейх — некогда фасонистую военную фуражку с высокой южноамериканской тульёй, но сейчас обвисшую, изуродованную после стирки. Но прежде чем разойтись, он с неожиданной силой шарахнул о камень пакет с видеокамерой, потряс то, что от неё осталось, и швырнул в отстойник с промывочной жидкостью. И прошёл бы мимо, не окликни его Зимогор…

— А, приятель! — возликовал Конырев, сбивая фуражку на затылок. — Я же тебя искал! Ну всё обошёл!..

— Смотрю, вы друзьями расстались, — заметил Олег, кивая в сторону Перцева.

— Классный мужик! У нас такой базар был — ну, просто!.. Значит, так, Зимогор! Ты как хочешь, а я пошёл на прогулку! Таможня даёт добро!

В этот раз от Славки отделаться не удалось. Проклятые конкуренты не подожгли ни одной автозаправки, и потому пришлось брать его с собой в командировку с условием, что он на следующий же день, как прибудет высокое начальство, немедленно уедет назад.

— Давай, только недолго, — предупредил Олег. — И не уходи далеко, вечером уезжать.

Конырев расхохотался и пошёл под гору к сетям.

— Если что — ищи в лабиринте! — крикнул он издалека. — Здесь, оказывается, есть лабиринт! Восхождение к огню! Или на огонь!

Потом махнул рукой и побежал грузно, по-слоновьи, — фуражка запрыгала на острой голове. Олег решил, что они с лейтенантом не только общий язык нашли, а ещё уговорили коньяк из Славкиных запасов…

Старшего мастера Гнутого Зимогор разыскал в тепляке буровой вышки. Виновник аварии стоял на коленях перед открытым белым шкафом и что-то пытался достать оттуда с помощью паяльника. Вокруг лежали развёрнутые книжки и какие-то электронные схемы, над его головой, будто иконы, светились четыре чистых экрана мониторов.

Оборудованная по последнему слову техники буровая походила на операционную, только мёртвую, ибо в облицованных пластмассовыми панелями стенах стояла полная тишина: сам буровой станок — громоздкая железяка, опутанная гидравлическими трубками и цветными жгутами проводов, — напоминала умершего под ножами хирургов и брошенного со вспоротым чревом человека. Потный мужик в тельняшке орудовал шваброй, как санитар, замывающий кровь с чёрного обрезиненного пола: готовясь к встрече начальства, наводили совершенно ненужный блеск, схожий разве что с тем, как напомаживают усопшего в гробу.

Бывший капитан и тут внедрил армейские порядки… Зимогор впервые попал на буровую, где не было привычной грязи, набора тяжёлых трубных ключей, ломов и кувалд. Правда, возле станка на специальной подставке был разложен исковерканный огромными нагрузками, изжёванный, закрученный в спирали аварийный инструмент — приспособления для того, чтобы вырвать из забоя скважины застрявший там буровой снаряд, и результаты попыток ликвидировать аварию — обломки штанг, разорванные детали и металлическая стружка.

Зимогор видел эту установку на складе, упакованную в ящики и коробки, к которым Иван Крутой запретил приближаться, дабы сдуру ничего не испортить. В комплект входили даже белые халаты и специальные разовые матерчатые перчатки — сбылась вековечная мечта бурильщиков! По специальности Аквилонов был буровиком и проявлял личную заботу об этой установке.