Как начать карьеру - Галина Львовна Романова

Но что он делает в Больших Звездунах? Здесь, кажется, уже есть некромант…

— Мэтр Рубан Куббик со вчерашнего дня отстранен от занимаемой должности, — словно прочитав мои мысли, сообщил приезжий. — В связи с длительным отсутствием в городе во время кризисных событий.

— От… от… — От неожиданности я не сразу смог заговорить, — И кто же его отстранил?

— Распоряжение городского совета, подписанное и одобренное лично графиней Лавиной Байт. Кстати, на вас это не распространяется, так что вы, если хотите, можете оставаться моим помощником. Посторонитесь и пропустите меня в дом, юноша!

Сказано это было таким тоном, что я беспрекословно подчинился.

По-хозяйски озираясь по сторонам и ворча себе под нос: «Вот это выбросить… это тоже пора на помойку… понаставили тут…» — новый городской некромант прошел длинным коридором и развалился в кресле у камина. Я, следовавший за ним по пятам, слегка волновался, как он среагирует на кошек, но ни Варежки, ни черного котяры, которого величали просто — Зверь, в помине не было.

— Так… как вас там звать. — Незваный гость пощелкал пальцами.

— Згаш Груви.

— Вот что. Згаш Груви, тут надо все переделать! Коридор вычистить, чтобы клиенты ни обо что не спотыкались. Мебель заменить, все эти бабские безделушки, — он указал на вещи на камине, — тоже… Мой предшественник содержал любовниц?

— Нет.

— Тогда тем более не стоит это хранить. Выбросьте.

— Это должен сделать я?

— А что, в доме есть еще слуги?

— Нет. Но я помощник…

— Отлично! Вот и помогите мне создать приличное жилье из этой берлоги! За что вам только деньги платили!

— За работу.

— Вот и идите, работайте!.. И кстати, жаль, что нет слуг. Придется либо вам самому вставать к печи, либо кого-то нанимать. Я вести домашнее хозяйство не намерен!

Не успел и рта открыть, чтобы высказать все, что думаю по этому поводу, как в гостиную влетела запыхавшаяся госпожа Гражина.

— Ой, Згаш, ви вще тут? — с порога всплеснула она руками. — Видели зарево?

— Женщина, вы кто? — Дей Долл развернулся к ней всем корпусом.

— Я. — Наша кухарка засмущалась. — Я тамо… в кухне…

— Вот и идите на кухню! И быстренько приготовьте завтрак! Я ужасно хочу есть.

Бедная женщина обратила в мою сторону недоумевающий взгляд, и я поспешил на помощь:

— Что за зарево вы видели, госпожа?

— Ви ничого не ведаете? — Она всплеснула руками. — Та уже видали! Полыхнуло перед самым рассветом, та й счас догораэ… Архивы погорели!

— Что?

— И дом господина градоправителя…

Дальше я уже не слушал — со всех ног кинулся к выходу.

…Милейшая госпожа Гражина! Когда не надо, она все подмечает, вроде немытых рук и грязи на сапогах, а когда доходит до настоящего дела, ничего не запоминает. Архивы! Да там не было двух улиц! Кроме архива и дома градоправителя дотла сгорело больше дюжины строений, а еще от пяти огонь оставил лишь остовы стен с черными провалами окон. И это не считая тех, которые не слишком пострадали от пламени. Повсюду плавал сизый дым, дышалось с трудом. Противно воняло горелыми тряпками.

Осадив мерина, я на негнущихся ногах добежал до того места, где когда-то были дом градоправителя, архив и библиотека, а теперь виднелись лишь груда обгоревших бревен и развалины закопченных камней в окружении обугленных пеньков — и в меня буквально ударило болью. Человек… В огне погиб человек… Нет, погибли люди… Они вовремя почувствовали неладное, пытались вылезти через окна и двери, но почему-то не получилось… Повсюду ощущались отчаяние, страх, гнев… Посмертные эмоции накатывали со всех сторон, кроме бывшего дома Анджелина Маса. У его ближайших соседей отнюдь не все успели выскочить из огня. Старик… женщина… двое детей… еще одна женщина… какой-то мужчина сунулся в пламя, видимо спасая своих домашних, и погиб, когда рухнула крыша…

— Господин некромансер?

Мне хотелось завыть в полный голос. Куда меня тащат эти люди, хватая за локти и бока? Развалины очередного дома…

— Там они, там! — причитала старуха, стоя на коленях посреди разбросанных обгорелых вещей. — Не могли они погибнуть… Там погреб… Успели они… Да помогите же кто-нибудь!

— Вот. — Меня поставили перед старушкой, встряхнули несколько раз. — Она говорит, что дочка ее с внуками в погребе укрылись и живыми остались. Вы бы проверили, господин некромансер? А то, может, не стоит и за топоры браться?

— Живые они! — завопила старуха. — Материнское сердце не обманешь! Живые! В погребе сидят! Разберите завалы, мужики!

Я несколько раз встряхнул головой, пытаясь сосредоточиться, потом сделал пару шагов в сторону сгоревшего дома. Стены и крыша провалились, кое-где еще тлело и дымилось. Приходилось ступать осторожно, чтобы не пропасть самому. Тут и руки-ноги переломаешь за здорово живешь!

Смерть и боль ощущались везде, куда ни сунься. Даже здесь.

Как сказать старой женщине, что материнское сердце на сей раз обманулось, я не знал, но мужики все поняли и потянули с голов колпаки. До старухи дошло чуть позднее, и она, закатив глаза, рухнула на землю. Ее сердце остановилось так быстро, что я лишь тупо проводил внутренним взглядом отлетевшую душу, не успев ничего сделать.

Топот копыт…

— Осмотреть все! Разобрать завалы!

Услышав этот резкий, решительный голос, еле сдержался, чтобы, как какая-нибудь экзальтированная девица, не броситься на шею Анджелина Маса. Градоправитель, видимо, прибыл всего несколько минут назад и сейчас энергично раздавал приказы.

Заметив его, погорельцы двинулись навстречу. Слышались злые причитания женщин, ворчание мужчин, но большинство все-таки молчало, и это молчание было страшнее и красноречивее всех слов. Оно было настолько страшным, что я поспешил убраться с дороги, дабы не попасть под горячую во всех смыслах слова руку толпы.

— Сам-то живой… А что ему сдеется? — слышались голоса.

Анджелин Мас ждал людей, не двигаясь с места, и лишь коротко взмахнул рукой, останавливая свою охрану, когда та взялась за мечи.

— Это чего такое творится? — наседали люди. — Как жить? Все пропало!..

— Успокойтесь! — Раскатистый голос градоправителя легко перекрыл гомон толпы. — Я скорблю вместе с вами. Обещаю — всем погорельцам будут выделены деньги. Родных и близких это не вернет, но те, кто остался в живых, смогут, по крайней мере, построить себе новые дома. А погибших мы похороним за счет городской казны. Я сам прослежу за этим!

Когда немного успокоившаяся толпа стала расходиться (люди отступили лишь после того, как Анджелин Мас побеседовал чуть ли не с каждым желающим), я осторожно подошел ближе. Во мне боролись противоречивые чувства — архив и городская библиотека погибли, сгорели до последнего листика, а вместе с ними исчезла и моя надежда установить истину. Но градоправитель остался в живых. Почему? Как это случилось?