Волшебник в Мидгарде - Кристофер Сташеф

— А их дети вырастут и будут считать гигантов и карликов своими друзьями! — подхватила Алеа.

Гар улыбнулся и кивнул.

— Мидгарду, пожалуй, понадобится целое столетие, чтобы понять, что такое терпимость, и научиться с пониманием относиться к окружающим, однако отдельные конечности Таммуза будут собраны в Северной Стране. В новых людей вдохнут новую жизнь, и они научатся любить своих детей независимо от их роста. В конце концов эти истории будут рассказывать и в Мидгарде, и скорее всего начнут это делать в храмах Фрейи. Дайте мидгардцам достаточно времени, и они станут считать гигантов и карликов своими друзьями.

— Но будут ли другие народы готовы к тому, чтобы подружиться с ними? — спросила Алеа.

— Если они будут рассказывать истории, которые услышали от нас, да еще придумают свои собственные, причем в большом количестве, то смогут. Да, смогут!

— Тогда пойдем! Я хочу посмотреть, насколько изменился окружающий мир!

Гар рассмеялся, проникшись воодушевлением девушки, и когда она спустилась по лесенке вниз, направился вслед за ней.

За то время, которое они провели у экрана, наблюдая за тем, как прямо у них на глазах вершится история целой планеты, день понемногу подошел к концу и быстро сменился ночью.

Гар и Алеа шагнули в расцвеченную серебристым лунным светом тьму. Вокруг них тут же принялись роиться бесчисленные насекомые. Землю ласково овевал прохладный ветерок, наполняя окружающий мир ароматом ночи.

Алеа с наслаждением сделала глубокий вдох.

— Я уже чувствую, что меня окружает настоящий запах свободы, аромат новой жизни и грядущих перемен! — воскликнула она. — Мы просто обязаны приложить все силы к тому, чтобы это поскорее наступило!

Гару от этих слов почему-то стало грустно.

— Если у тебя есть чувство долга... тогда, конечно, делай то, что должна сделать. Я же должен отправляться дальше.

Алеа резко обернулась и посмотрела на него, чувствуя себя обиженной и оскорбленной в лучших чувствах. Это же настоящее предательство с его стороны!

— Отправляться? Дальше? Но почему?!

— Я являюсь чем-то вроде катализатора в общественной жизни, — объяснил Гар и, уловив удивление девушки, пояснил:

— Нечто вроде вещества, которое начинает что-то изменять, но не может быть далее составной частью таких изменений. Вот ты можешь, ты — часть твоего родного мира, твоей планеты. Я не могу.

Девушка продолжала смотреть на него долгим, непонимающим взглядом.

— А что будет, если я останусь? — с легкой ноткой нетерпения в голосе спросил Гар. — Возглавлю отряд гигантов? Но станут ли они повиноваться моим приказам? А карлики? Послушаются они меня? Конечно, я мог бы собрать шайку разбойников, но что хорошего из этого выйдет? Они способны воевать и сами. Кроме того, я, по возможности, желал бы избегать лишних жертв, а это мне вряд ли бы удалось. Нет, нет, твой народ должен и может решить все свои проблемы сам, без посторонней помощи. Я им не нужен. Я больше ничего не могу для вас сделать здесь.

Алеа уловила ударение, сделанное Гаром на последнем слове, и невольно повторила:

— Здесь?..

— Где-нибудь в другом месте я смогу оказаться более полезным для других людей.

Гар посмотрел вверх и взмахом руки указал на просторы ночного звездного неба.

— Там, на далеких шестидесяти с чем-то известных нам планетах, где когда-то расселилось человечество... А может быть, еще на десятке других, неизвестных нам планет. Там люди также живут в условиях диктатуры, подавления свобод, бесчеловечного угнетения, живут как бессловесный скот, в постоянном ожидании побоев и оскорблений. Извини, Алеа, но здесь мне больше нечего делать, поверь мне. Меня ждут новые дела И новые приключения в других мирах. Моей помощи ждут тысячи других униженных и оскорбленных.

— А что же произойдет здесь? — вырвалось у Алеа.

— То же самое, что произошло бы, останься я в вашем мире, — ответил Гар. — Для перемен понадобится лет сто, если не больше — со мной или без меня. Если мне и удастся спасти на несколько человек больше — хорошо, но ускорить события и свести срок до десятка лет не в моей власти. Нет, Алеа, все, что я хотел сделать на твоей планете, — я уже сделал.

При последних словах лицо Гара снова омрачилось.

Его собеседница тоже почувствовала себя не слишком счастливой.

— А как же я? — требовательно спросила она. — Что же будет со мной? Ты оставишь меня, и мне придется стать обычной женщиной-разбойницей, подобно многим другим моим соплеменницам, да? Причем независимо от того, хочу я этого или нет! А может, мне отправиться к Сарет и Гарлону, отдавшись на их милость подобно бедной родственнице?

Гар пристально посмотрел на нее и медленно произнес:

— Куда бы ты ни отправилась, ты обязательно сумеешь воодушевить людей, твоих соотечественников, и повести их за собой. Теперь ты знаешь, как нужно давать отпор вооруженному врагу, так что ни один разбойник больше не посмеет, да и попросту не рискнет сделать тебя своей собственностью, не получив достойного отпора с твоей стороны. Ты сама знаешь, что карлики будут радоваться твоей силе и ловкости и станут гордиться тобой, а гиганты вроде Гарлона с радостью примут тебя в свой круг как надежного товарища, достойного всяческого уважения. Ты необыкновенная, удивительная женщина, Алеа, ты — личность неповторимая и яркая. Где бы ты ни оказалась, окружающие всегда будут уважать тебя.

Обращаясь с этими словами к девушке, Гар не сводил с нее ласкового, восхищенного взгляда. Алеа была готова поверить в то, что в эти секунды они могут читать мысли друг друга...

Она застыла и молча смотрела ему в глаза, тщетно пытаясь найти слова, способные опровергнуть сказанное Гаром. Его последняя фраза вызвала у девушки чувство неизъяснимого удовольствия и благодарности за то, что он произнес вслух то, о чем она подумала.

Алеа все-таки нашла в себе силы ответить:

— Люди... Но существует ли среди них тот единственный человек, который смог бы ценить меня по-настоящему, смог бы дорожить мною, радоваться моему обществу... человек, который обожал бы меня?

— Возможно. Всякое может случиться, — немного грустно ответил Гар.

Подобное не может случиться, а уже случилось, едва не выкрикнула вслух девушка.

Усилием воли она спрятала эти слова в глубинах своего сердца и постаралась скрыть истинные чувства за маской спокойствия и бесстрастным тоном с легким оттенком язвительной горечи.

— А такого может и не быть! Если ты больше ничего не сможешь доброго здесь совершить, то куда уж мне! С тех пор как мне исполнилось пятнадцать и я вымахала ростом с самых высоких мальчишек, а некоторых в росте даже обогнала, то сделалась настоящим изгоем! Я уже давно чувствую себя не в своей тарелке — везде! Я везде и всюду чужая, кроме родительского дома. Впрочем, после того как родителей не стало, то я чужая и в собственном доме!