Я вам не ведьма! - Эйта

Она меня просто спасла. Потому что в то самое мгновение я вдруг с удивлением осознала, что совершенно разучилась отвечать всяким там тайе Лайлет правильно. Потому что я вообще уже и забыла, как оно, правильно…

И вспоминать это было мучительно.

А тетенька, она…

Она разрешила не вспоминать. И сесть. И вообще. И на тайе Марински зыркнула так, что та наконец ушла.

Я была ей так благодарна!

Тетенька дождалась, пока тайе Марински сядет за свой стол, кашлянула и спросила неловко:

— Елания…

— Да?

— Ты… хочешь вернуться в Академию?

— Ну, мне же еще надо расколдовать Щица, и…

Щиц вмешался:

— Ты уже вытащила меня из Академии… то есть твой папенька вытащил, когда потребовал, чтобы ему немедленно вернули все твои вещи…

Я посмотрела на него, как на умалишенного. Повертела двумя пальцами у виска.

— И что? Ты все еще колдовать не можешь. Я помню, что тебе обещала. Что отпущу, когда уйду из Академии, и что обеспечу тебе возможность колдовать. А вместо возможности колдовать у тебя сейчас возможность двигать дубовые шкафы в папенькиной спальне, чтобы они свету из окошка не мешали…

— Попроси у папеньки еще один котел, и…

Я встала, перегнулась через стол и засветила Щицу щелбан. После чего села и надулась, совершенно не собираясь скрывать, насколько это предложение меня обидело.

— Ты мне жизнь спас, — буркнула я, — а я должна тебя бросить? И вообще, я хочу вернуться сама по себе, вот! Там интересно. В конце концов, я же могу просто научиться магии, без всей этой ведьминской ерунды? Вот ей и научусь. Бабка у меня была ведьма, это да, но я… просто хочу колдовать нормально. Чтобы никто не травился моими блинчиками, а наоборот…

— Вот с этого бы и начинала, — вздохнул Салатонне прежде, чем его ученичок надумал, что мне возразить, — этот мальчишка просто слишком заботится о других, такой уж он.

— Я заметила…

— Не перебивай. Так вот, детишки, сейчас вам будет очень стыдно, но я все-таки спрошу, и ответьте мне честно: целоваться не пробовали?

— Э-э-э… — протянула я, оглядываясь почему-то на тетеньку, — э-э-э… Нет, да и толку? Чтобы снять проклятие… Для этого же нужна любовь, да? Вот эта вот, такая, с бабочками в животе и невыразимым счастьем от того, что избранник дышит с тобой одним воздухом?

— Вовсе нет, — пожал плечами Салатонне, — вы, женщины, слишком романтизируете. К счастью, заклинание накладывала Онни, а она одна из самых практичных женщин, которых я когда-либо… кхм, знал.

Мы с Щицем переглянулись. За этим «кхм» скрывалась какая-то очень интересная история, которую мы о своих наставниках знать ни в коем случае не хотели.

Как хорошо, когда солидарен со своим фамильяром в таких важных вопросах!

— Она всегда считала ведьму, наложившую на Спящую Красавицу заклинание, самой большой неудачницей на свете, — продолжил Салатонне, — истинная любовь, с первого взгляда на спящую девушку! Слишком жесткое условие, которое могло быть выполнено не иначе, как чудом. Увлеклась она этим вопросом, короче. Ну и подняла архивы, разузнала, что за блоковый узел был на заклятии, а потом еще неделю… хихикала.

— Хихикала? — удивилась я.

Очень уж сложно было такое представить.

— Ага. Есть у нее такая привычка: как что-нибудь ее зацепит, так она в самые неподходящие моменты то хихикать начинает, то рыдать… потому мы и…

— Дядя, ближе к делу, — перебил Щиц.

Никогда не замечала за ней такой привычки. Хотя она могла сдерживать себя при ученицах… Да и кто знает, что Салатонне считает самыми неподходящими моментами… Гадость какая, фе, и думать не хочу!

— Оказалось, что блоковый узел был вероятностный. Если есть хоть полпроцента вероятности, что у этих двоих все срастется, то блоковый узел развязывался, заклятие соответственно, — Салатонне развел руками, — пуф! И нет. Не знаю уж, то ли та ведьма не хотела проклинать девчонку надолго, то ли светлая волшебница, защитившая принцессу, смогла внести коррективы и туда…

— А я здесь причем? Я же не сплю, — нахмурился Щиц.

— У любого ведьминского заклятия есть блоковый узел, завязанный на любовь, — вмешалась тетенька, — вообще у любого. Это традиция. Ведьма, проклявшая принцессу Розу, считается самой первой ведьмой королевства, и таким образом мы ее чтим. Правда, стандартный блок рассчитан все-таки именно на тот тип любви, который описала Елания, или даже более сильный. И я не понимаю, почему ты, Салатонне, так уверен…

— Все просто. Онни тащит любые разработки, которые не прибиты к мозгу изобретателя гвоздями. А если и прибиты, то она изобретает мозговой гвоздодер, а потом тащит. Поэтому Енжена она отлично понимала и никогда не осуждала. А с директрисой у нее отношения сложные…

— Легче сказать, с кем они не сложные, — вставила тетенька, — удивительно вздорная особа.

Салатонне всем своим видом изобразил бесконечное терпение и продолжил:

— Так что для нее дело… солидарности, что ли? Поставить на проклятие сына Енжена блоковый узел, который развяжется от первого же чмока в щечку, но который при этом будет выглядеть как стандартный с некоторыми модификациями, чтобы нейе директриса не догадалась, что ее дурят. Так что на вашем месте я бы поэкспериментировал с поцелуями, детишки.

— Ты бы поэкспериментировал, это точно, — протянула тетенька, — Салатонне тот еще экспериментатор, так что не стоит принимать его всерьез.

— Как будто вы что-то теряете.

— Онни несколько месяцев лично обучает Еланию, неужели бы она не намекнула…

— Конечно же нет, ты же сама тысячу раз слышала, как она страдает, что найти нормальную мотивированную ученицу сложнее, чем одуванчики зимой!

— Да мы с ней лет двадцать как не разговариваем!

Тетенька оказалась чудо как хороша в споре: раскраснелась, мертвые глаза заблестели и даже как-то… уже не такими мертвыми казались.

Не знаю уж, кто ее так задел за живое: Онни, Салатонне, или оба сразу.

— За исключением тех случаев, когда ты врываешься в ее лабораторию и отправляешь ее спасать твою племянницу…

— Я была вынуждена!..

Я со вздохом отложила карты.

— Кажется, мы тут лишние.

— Меня нэй Рональне просил помочь с фейерверками… — предложил Щиц тихонько.

А я и не заметила, что Щиц успел столковаться с градоначальником…

— А что так?

— Он выписал специалиста, а его по пути будто бесы сожрали, — пояснил Щиц, — я услышал, как нэй горюет, и вызвался помочь. Мы с дядей частенько устраивали огненные представления, так что…

— Да, свежий воздух явно не помешает.