Каждый последний вздох - Дженнифер Арментроут

– Хочешь побыть здесь?

– Да. Очень. Хочу.

Полуулыбка играла на его губах, когда Рот уселся в шезлонг. Подушка на сиденье была защищена от снега, но только если не буйствовал ветер. Я подошла к нему и, когда он протянул руку, положила в нее свою ладонь.

Рот потянул меня вниз, усадил между ног, прижимая спиной к своей груди. Он обхватил меня руками, и я закрыла глаза, прогоняя прочь все мысли, чтобы просто насладиться теплом его тела и уютом объятий.

Не знаю, как долго мы просидели, наблюдая, как беззвучно падает снег, прежде чем Рот снова заговорил, но снегу уже порядком намело.

– Я тут подумал, – начал он. – Представил тебя в хлипком бикини. Знаешь, когда задняя часть плавок не толще зубной нити.

– О боже. – Я рассмеялась, пробежавшись пальцами по его рукам. – Почему меня это не удивляет?

– Постой. Выслушай меня, – ответил он, положив подбородок на мое плечо. Я повернулась к нему щекой и замерла в ожидании. – Ты будешь не единственной, на ком одежды останется гораздо меньше, чем на нас сейчас.

Я понятия не имела, к чему он клонит, но радовалась уже тому, что он заговорил, и была готова просто – просто забыть обо всем, променяв на эти драгоценные минуты, просто валять дурака и хохмить, смеяться надо всем, что слетает с его языка.

– Ты тоже будешь в чисто символическом бикини? – спросила я.

Я почувствовала, как его губы кривятся в улыбке.

– Ты не сможешь себя контролировать, если увидишь что-то настолько потрясающее. – Он вернул меня на место, когда я начала вертеться, подставляя лицо его губам. – Ты набросишься на меня, как на кусок мяса.

– О, в самом деле? – Я прыснула от смеха.

Рот откинулся на подушку, увлекая меня за собой, и мы растянулись в шезлонге под падающим снегом.

– Угу. Короче, я буду в одних плавках.

– «Спидо»?

– Даже я не надел бы «Спидо», – ответил он.

– Чем «Спидо» хуже моей зубной нити?

– Хуже. Просто поверь мне на слово. – Он наклонил голову набок, чтобы я могла видеть выражение его лица. – В любом случае, в комплекте с плавками и сексуальным бикини идет белый песчаный пляж. Ты ведь никогда не была на пляже, верно?

– Верно. – Я закусила губу, когда он сместился так, что его губы скользнули по мочке моего уха, посылая дрожь по моей спине. – Так что с пляжем?

– Пляж будет находиться в тропическом уголке, где всегда тепло и почти всегда солнечно, – продолжал он, одной рукой поигрывая подолом моего свитера, а другой лениво блуждая по моему бедру. – Но это далеко отсюда.

– Насколько далеко? – прошептала я.

– Так далеко, как мы этого захотим. – Его рука поднялась к моему подбородку, и он повернул мою голову к себе. – Я рассматривал вариант Тёркс и Кайкос[18]. – Он поцеловал меня в лоб. – Я там не был. – Его губы скользили над моими бровями. – Но слышал об одном местечке, называется Грейс-Бэй. – Он уронил по поцелую на каждое мое веко. – Белый песок. Вода цвета бирюзы. – Он поцеловал меня в кончик носа. – Рай, ну или так мне сказали. Нам надо туда махнуть.

Я чуть заметно улыбнулась.

– Хорошо бы.

Его взгляд отыскал мои глаза, и он слегка отстранился.

– Я серьезно. Мы можем уехать утром.

Моя улыбка померкла.

– Что?

– Мне ничего не стоит заказать нам частный самолет. Всего пара слов нужному человечку – и мы уже в воздухе. Просто это далековато, чтобы мы могли долететь сами. – Его глаза упорно искали мои, и я оцепенела, потому что он действительно не шутил. – Завтра к вечеру мы уже будем на месте.

– Рот…

– Давай бросим все это, – настаивал он, накрывая ладонью мою щеку. – Пусть все валится к чертям, но мы с тобой уже будем далеко…

– Как бы далеко мы ни оказались, нам все равно не избежать этого. Альфы вмешаются. Лилин только того и ждет, и даже Жнец говорил об этом. Они устроят конец света. Спрятаться на пляже не удастся, это нас не спасет.

– Мы могли бы попробовать, черт побери. Попытаться выжить, – упорствовал он, и его глаза ярко сверкали в темноте. – Уехав отсюда, мы хотя бы выгадаем завтрашний день – может, неделю или месяц, – а если останемся – что нас ждет?

Я судорожно вздохнула.

– Что ты имеешь в виду?

– Ты думаешь, я не знаю, что происходит у тебя в голове с тех пор, как ты поняла, что твоя жизнь связана с Лилин? – Он обхватил мой затылок и наклонился, прижимаясь лбом к моему лбу. – Черт, Лейла, я знаю…

Я крепко зажмурилась, потому что глаза вдруг обожгло.

– Ты слишком добрая. Ты этого не видишь, зато вижу я. Ты слишком хорошая, но я не такой. – Его голос стал хриплым. – Позволь мне быть эгоистом за нас двоих.

– А как же Сэм, Рот?

– Я не знаю. У меня нет ответа, который ты хочешь услышать, – признался он. – Извини. Ты – мой приоритет. Забудь обо всем остальном.

Я обвила рукой его шею и, ничего не сказав, уткнулась головой ему под подбородок. Он по-прежнему держал мой затылок.

– Я знаю, ты думаешь, что есть только один выход из этого. Ты отдаешь свою жизнь, чтобы остановить Лилин, – сказал он, и его голос сгустился. – Но я не могу тебе позволить сделать это.

– Я не хочу этого делать.

Его другая рука легла на мою талию, и он скользнул губами по моей щеке.

– Тогда не делай.

В устах Рота это звучало так просто. Но даже он знал, что все гораздо сложнее. Если мы завтра уедем из города, велика вероятность, что у нас впереди будут дни, может, даже недели или месяцы, прежде чем в дело вмешаются Альфы и попытаются нас уничтожить. Но разве я смогла бы по-настоящему наслаждаться этими подаренными днями и неделями, зная, что предала Сэма… да что там, все человечество? То, что происходило вокруг, было несоизмеримо больше и важнее нас двоих, нравилось нам это или нет.

Его рука дернулась, и он выдавил из себя хриплым шепотом:

– Мне страшно.

Мое сердце перевернулось, а потом сжалось от боли. Прозвучавшее признание стало для меня шоком. Я отстранилась, снова встречая его взгляд.

– Ты же ничего не боишься.

– Я не боюсь. Мне страшно, – повторил он, пропуская пальцы сквозь мои волосы. – Мне страшно потерять тебя, и я в ужасе от того, что не могу ничего сделать, чтобы остановить это.

Мне хотелось успокоить его, приободрить, но моя внутренняя оборона вдруг начала стремительно рушиться. Паника, что таилась в самой глубине моего существа, вырвалась наружу. Должно быть, Рот увидел страх в моих глазах, потому что снова притянул меня к своей груди.