Ключ - Наталья Болдырева

Час прошёл в дремотном безмолвии. Юродивый следил за медленным передвижением узкого столба света, косо падающего из отверстия высоко над троном столицы нищебродов. Сет сидел, погрузившись в раздумья, и оба они вздрогнули, когда мелькнула вдруг, на секунду загородив луч света, крылатая тень, и иссиня-чёрный ворон, заложив вираж, опустился на спинку кресла, процарапав стальными когтями бордовые бороздки в красном дереве. На перламутровых перьях шеи играла тонкая серебряная цепочка.

Сет пригнулся невольно, и юродивый засмеялся.

— Прочь! — Сет взмахнул посохом, не решившись, впрочем, коснуться птицы. Ворон склонил голову набок.

— Ка-ар-р-р-р! — прокричала птица. — Ка-ар-р-р-р! — Аршинные крылья развернулись, захлопав.

— Пожиратель мертвечины, — пробурчал Сет, глядя в немигающий вороний глаз, чёрный, как камень душ некроманта.

— Боишься? — Юродивый всё смеялся беззвучно.

— Недолюбливаю, — Сет, наконец, сел прямо… слишком прямо, чтоб опереться о спинку кресла. Ворон сложил крылья над плечом атамана.

— Говорят, у Мастера есть ворон, — сказал юродивый.

— У меня ворона нет, — отрезал Сет, но юродивый всё так же внимательно вглядывался в его лицо.

«Врёшь, не заметишь», — подумала Топь, изучая тонкие черты под лохмотьями. Юродивый отвёл, наконец, пристальный вишнёвый взгляд.

Слишком долго она приходила в себя, слишком медленно, так медленно, что даже Сет не сразу почуял её. Но всё равно ещё до появления птицы она была уже тут. Её неприятно поразило то, как слаженно и мудро действовали вчерашние её подопечные. Нечаянный успех мальчишки был неожидан, и оттого особенно хорош. Топь почувствовала укол ревности. Ей понадобился ещё какой-то миг, чтобы понять — это именно она испытывает досаду. Повеяло холодком, когда она вполне осознала факт.

Атаман и мальчишка прекрасно справлялись вдвоём, и её помощь была не просто не нужна, но сейчас — когда юродивый вдруг появился так некстати — стала и вовсе лишней. К своему стыду, она боялась теперь выдать себя, боялась нового удара… небытия, похожего чем-то на смерть. Не давала покоя слабость, проявленная так неприкрыто, а ещё — тайное воспоминание о злых, бессильных слезах там, посреди пустынной улицы ночных трущоб. Она вдруг поняла, что снова остаётся одна, и одиночество отчего-то пугало.

Сет тоже испытывал ощутимое беспокойство. Чтобы отвлечься хоть на минуту, она осторожно коснулась его.

«Не люблю ворон, вечно поднимут грай, прыгай потом по кустам, уворачивайся от арбалетных болтов…»

«Это и впрямь птица Мастера?» — прервала Топь цепочку бегущих по кругу мыслей.

«Нет… Не уверен. Иногда мне кажется, что Мастера всё же нет».

«Мастер есть», — заверила Топь.

Огромное слепое пятно, за сотни лет сформировавшееся вокруг главы воровского синдиката столицы, свидетельствовало об этом лучше показаний любых очевидцев, чьи слова на поверку выходили лживы. Никто никогда не видел Мастера. Никто ничего не знал о нём. А Синдикат разрастался: слабенький, выплеснулся однажды из Урчащих кишок, пожрал трущобы, цеховые кварталы, город, а вместе с ним — и богатый, независимый пригород. Сотни лет Топь наблюдала его рост, чуя если не собрата, то родственную душу. У неё вдруг взмокли ладони от мысли, что теперь они могут встретиться… и, наверняка, стать соперниками. Перспектива выглядела привлекательно. Невольный смешок сорвался с губ и неожиданно громко отразился от сводов тронной залы. Юродивый нервно оглянулся, и Топь улыбнулась шире, скаля крупные жёлтые зубы.

Как раз в эту секунду оттуда, где скрылся насмерть перепуганный калека, вышли твёрдым, решительным шагом люди, чьи округлые животы под сравнительно целыми одеждами подтверждали их действительно высокий статус в столице нищебродов.

— …Девять, десять… тринадцать, — считал Сет, безошибочно выхватывая из разрастающейся толпы нужные лица. — Сброд. Трусы и слабаки, — как в раскрытой книге он читал за насупленными бровями и шипастыми дубинками в потных руках. — Я не взял бы их смотреть за скотом, не то что драться.