Отдел «Массаракш» - Максим Хорсун

Тоннель обрывался. Рельсы ржавыми языками свешивались в яму, где громоздился смутно различимый остов пассажирского состава. Лучи фонарей высветили продолжение тоннеля в противоположной стене. До нее было метров двадцать. Не перепрыгнуть. Даже со сверхспособностями грязевиков, которые они не раз демонстрировали во время перехода по длинным запутанным штрекам бывшего метрополитена, — не перепрыгнуть. Уверенные в себе иномиряне слегка растерялись.

Комов с отсутствующим видом щелкал по клавишам миниатюрного счетно-решающего устройства. Лева, сдвинув кислородную маску на лоб, болтал с молодым упырем Щекном. Птицелов только дивился: когда юный грязевик успел так наблатыкаться в зверином наречии? Больше длинноволосому болтать было не с кем, остальные упыри два часа назад без всякой видимой причины перестали сопровождать «клан людей», беззвучно канув во тьму бокового штрека. Малва-Марта изучала электронную карту-схему метро. Фонарик на ее шлеме сиял, как… Птицелов опробовал свежее для себя сравнение… Ссвес-сды!

Васку с Тааном, то бишь Эспада с Раулингсоном, сидели на краю пропасти и вполголоса что-то обсуждали. Птицелов прислушался, но почти ничего не понял. Это был один из множества диалектов языка грязевиков.

— Фонит изрядно, — проговорил Эспада. — Прямое попадание, как пить дать… Неудивительно, что данные навигатора в этой части схемы особенно невнятны…

— Мы выдержим, — ответил Раулингсон. — А вот мутанту нашему придется лошадиную дозу антидота вколоть…

— Ничего, дома подлечат, — пробормотал «старший агент». — И потом, он такой же мутант, как и ты, Айзек… Завлаб наш в Отделе «М» поделился: Птицелов, оказывается, прямой потомок герцога Хаззалгского!

— Это который Крепостью командовал?

— Он самый… Супруга его жила при гарнизоне. Был у покойного герцога такой бзик: семья офицера должна разделять с ним тяготы службы… Видимо, приемные родители-мутанты нашли Птицелова в бомбоубежище Крепости.

— Надо же… — «штаб-врач» усмехнулся. — Судьба мифологического персонажа, а не южного выродка… Кстати, в таком случае ему должно быть сейчас лет двадцать пять, а не семнадцать…

— Двадцать три, — уточнил Эспада, — но есть любопытный нюанс. Наш завлаб назвал его «биохронизмом»… Хороший термин, ты не находишь?

— Пожалуй, — согласился Раулингсон. — И в чем же заключается сей биохронизм?

— Завлаб, разумеется, ничего не понял, — продолжал Эспада. — Да и откуда ему было знать о замедлении жизненных процессов при межпространственном переходе.

— Ого! — воскликнул Раулингсон. — Воздействие кризис-зоны?

— Скорее всего, — кивнул Эспада. — И судя по его ментограммам — той самой, куда мы направляемся.

— Норушкин карьер? Понимаю, — проговорил «штаб-врач». — Кстати, мы отвлеклись… Пора решить, как мы попадем на ту сторону…

И он ткнул лучом ручного фонаря во тьму радиоактивной ямы.

— Я тут кое-что подсчитал, — сказал Комов. — Если разделимся на две группы, переправа не займет много времени.

— Состав групп? — поинтересовался Эспада.

— Мы с Айзеком провешиваем переправу, берем с собой Птицелова и перебираемся на ту сторону. — Он кивнул в сторону ямы. — Ты, Марта и Лева с упырем…

— Киноидом, — пробормотал Раулингсон.

— Киноидом? — согласился Комов. — Хорошее название для этих милых зверюшек. Научное.

— Да уж получше, чем упырь, — пробормотал Эспада.

— Итак, — продолжал Комов, — вышеназванные участники экспедиции, включая киноида, возвращаются к обходному штреку. Марта, обходной чист?

— Сигнал не слишком устойчивый, — пробормотала женщина. — Многовато радиоактивной грязи, но интравизор показывает, что северо-западный тоннель свободен от завалов…

«Итрависсорр», повторил про себя новое слово Птицелов.

— Я не пойму, Геннадий, почему мы не можем пойти по обходному штреку все вместе? — сказал Эспада. — Или вместе переправиться здесь?

— Можем, — отозвался Комов, — но в этом случае на точку мы выйдем лишь к ночи. Потеряем время. А если разделимся, основная группа будет на месте уже через пару часов. По крайней мере, успеем разбить лагерь и установить детекторы… Подвесная переправа же пригодна только для тех, у кого есть руки.

И он показал на юного киноида, задумчиво выкусывающего блох — видимо, недовыкусанных Левой.

— Разумно, — поддержал Раулингсон.

— Если других вопросов и предложений нет, приступаем к выполнению моего плана, — резюмировал Комов. — Связь между группами через нуль-с.

Эспада, Марта и Лева поднялись, надели рюкзаки. Не тратя времени на рукопожатия и прочие церемонии, канули во тьму штрека. Молодой упырь поводил лобастой башкой, будто в сомнении, но тоннель донес до него серию щелчков и гуканий, и Щекн поспешил на призыв. Цокот когтей по заплесневелым шпалам затих вдали.

Комов кивнул Раулингсону. Тот достал из рюкзака устройство, похожее на ружье с толстым коротким стволом и револьверной обоймой. Прижал приклад к плечу, прицелился немного выше противоположного входа в тоннель. Нажал на курок. Грохот выстрела больно ударил по ушам. Посыпалась каменная крошка, жерло тоннеля заволокло пылью. Что-то засвистело и звонко с оттяжкой вонзилось в бетон на другой стороне ямы.

— Кажется, получилось, — проговорил Раулингсон. — Геннадий, проверь, пожалуйста.

Птицелов присмотрелся. От «ружья» грязевика к противоположной стене тянулась тонкая блестящая нить. Комов ухватился за нее, подергал.