Небесный ключ - Нат Райдо

«Добраться бы поскорей...» — беспокоились конвоиры, представляя себе, как растянутся на лежанках в покоях владыки и вкусят заслуженный сон.

Да и во дворце их с нетерпением ждали. Кто мог знать, что могущественный владыка вдруг преисполнится нетерпения, оседлает коня и пожелает выехать им навстречу? Впрочем, властитель пока еще думал об этом.

Эмир был красив и опасен. Его облик, вызывающий в душе образ грозовой тучи, притягивал к себе взгляд. Глаз не отвести: крепок, строен; в черных глазах словно горят Звезды Войны, восходящие над Бедгогом раз в половину столетия. Над ними — густая щетина черных бровей, сросшихся на переносице. Поведет эмир бровью, глянет — и воины бросятся исполнять повеление. Даже губ можно не размыкать — много чести. Воины, служащие эмиру, вышколены с босоногого детства, да им же самим биты. Кулак властителя тверд и крепок, как камень. Эмир лишь раз удостаивает ударом в лицо, налагая печать. А дальше — повиновение, годы и годы. Поэтому крепкие злые мужчины стелются перед владыкой, как степная трава. Он — сильнее любого другого. Он — дагд-богатырь. Во всяком случае, так говорят. А те, кто думал по-иному, закончили жизнь на дыбе. Камни двора, предназначенного для пыток, давно потемнели от крови. Эту кровь проливал еще эмир Даг, легендарный владыка, правивший сто пятьдесят лет назад. Льет ее и нынешний эмир по имени Раг. И предшественник Рага, и предшественник его предшественника. Потому что чем больше льешь крови, тем легче удерживать власть.

Раг держался в седле, как влитой. Вороной жеребец, чуть гарцуя под всадником, стукнул копытами о булыжную кладку двора. Владыка нахмурился и чуть заметно оскалился.

«Жеребца надо на кухню отдать. Плохо выучили», — скользнула по краю сознания ленивая мысль.

Еще часа два — и из красиво изогнутой шеи коня хлынет густая кровь. Жизнь — дешевый товар на Бедгоге. Один взмах руки — и конец. А зачем ценить жизнь? Она слишком быстро проходит. Сегодня — красивая молодая рабыня, а завтра — старуха. Сейчас — военачальник, а к вечеру — труп. Так бывало, и так, к сожалению, будет. Да и сколько лет отмерила людям Воля Копья? Сто. От силы — сто десять. К шестидесяти уже подступала бессильная старость, а старики заживаются редко. Но он, Раг, еще молод. Всего тридцать пять. Да и власть держит крепко.

Эмир гневно тряхнул головой. Он не любил думать о том, что известно всем и каждому. И не любил ожидания. Дернув поводья, он остановился возле доверенного дворцового воина, взял протянутую ему чашу с водой и с наслаждением выпил.

— Они едут? — коротко спросил владыка.

Воин, соблюдая почтительное молчание, протянул ему подзорную трубу. С полминуты эмир смотрел на дорогу. Когда он опустил инструмент, лицо его приобрело хищное и жесткое выражение. Глаза засверкали. Легонько хлопнув скакуна по бокам ногами, не вдетыми в стремена, он натянул поводья. Конь взвился, затем снова стукнул передними копытами о брусчатку и загарцевал. Значит, едут! Придворные видели — нетерпение хлещет из Рага, как нефть из скважины. Нужно переждать, когда иссякнет этот фонтан. Разойтись в стороны или замереть — так безопаснее будет. К сожалению, при дворе развлечений немного — рабыни, всевозможные поединки да казни. А душа эмира жаждала большего. Чего, он и сам не понимал. Попросту никогда не видел. Поэтому все знали — не стоит провоцировать господина. Любой может превратиться в игрушку, и живой ум эмира найдет себе применение, затеяв очередную игру не по правилам.

Вскоре со стороны дороги, ведущей к дворцу владыки, раздался рев перегревшегося мотора. В широко распахнутые ворота влетел потрепанный автомобиль и встал посреди двора, нездорово покашливая. Эмир выпрямился в седле, поглядывая на дверцу машины. В глазах его горело любопытство. Внутри машины что-то пару раз скрипнуло, стукнуло, и передняя дверца распахнулась. Оттуда деловито выбрались двое уставших судей, сухо кивнули эмиру, не говоря ни слова. Излишняя почтительность при выполнении задания — нарушение устава. Судьи повозились с замком, запирающим заднюю дверь, и вытащили наружу странного маленького человечка, бледного, как скелет или призрак. Он был без сознания.

Тут лицо Рага приобрело выражение, свойственное не людям, а птицам. Он наклонил голову, как падалыцик, нацелившийся на добычу. Словно не нос у эмира, а клюв. И глаза выкатились из орбит, стали совсем круглыми. Неудивительно. Бледный раб выглядел, как паршивая падаль. Судей, державших бесчувственного Олена, передернуло от этого взгляда. Их должна ожидать благодарность. Они выполнили обязанности с честью! Поэтому их не казнят. Но господин перестал выглядеть как человек. А для зверей нет закона.

Оставалось только надеяться — приступ пройдет. Раг в очередной раз поведет себя как властитель. Он никогда не позволял эмоциям брать верх над собой. Во всяком случае, надолго. Иначе как бы он удержался у власти?

Эмир соскочил с жеребца. Тряхнул головой, отгоняя минутное наваждение.

— Несите к старухам!

Двое дюжих воинов, стоящих поодаль, отложили оружие, подхватили бесчувственного раба и понесли к бытовым постройкам. A Раг легкой походкой направился в противоположную сторону. Ничего не поделаешь, пусть бледная немочь приходит в себя.

Молодые судьи, привезшие Олена, переглянулись. Оба видели господина впервые. И поняли: он — не дагд-богатырь. Просто сильный и крепкий мужчина высокого роста.