Пески смерти - Александр Лидин

Не знаю, то ли Старец понял, в каком состоянии я нахожусь, то ли он просто не хотел ждать, не желал хоть одну лишнюю минуту находиться в этом ужасном месте, но он вытянул пару щупалец. И только когда они приблизились ко мне почти вплотную, я увидел, что каждое из них заканчивается не присоской, а небольшой пастью с длинными, острыми, как иглы, зубами, на которых желтыми каплями поблескивал яд. Я хотел закричать от ужаса, но звуки комом застряли у меня в горле, а тело начала бить дрожь. И все это время я проклинал себя, проклинал за свой безумный замысел; за то, что убил священника, за то… Да впрочем, сейчас это уже не имеет значения.

Мгновение, и щупальца сошлись, охватив мою голову. Я чувствовал покалывание зубов-игл, яд твари разъедал мне кожу. Казалось, одно движение, и эти иглы пронзят мою плоть.

А потом в мой мозг хлынули образы. Не берусь описать, что я увидел, могу лишь сказать, что почти ничего не запомнил. Природа смилостивилась над моим разумом, и я лишился сознания…

Когда я пришел в себя, в зале никого не было. Старец исчез. Стены перестали мерцать. Я лежал в кругу желтого света лампы, сжимая в руке винчестер. Голова болела страшно, но я как-то по-другому видел мир… И только через несколько секунд я осознал: я видел в темноте. Видел в темноте! Мне не передать это ощущение, но окажись у меня в руках газета, я бы даже при погашенной лампе смог бы прочитать печатный текст.

Желая удостовериться, я притушил свет лампы, а потом и вовсе погасил ее. Да, я видел, видел в темноте.

Медленно, покачиваясь, словно боксер после хорошего нокаута, я встал и, опираясь на карабин, как на трость, поднялся на смотровую площадку и оттуда обвел взглядом древний зал. Теперь в нем не осталось ничего таинственного и загадочного. Обычный старый подвал с полусгнившей кирпичной кладкой. Колдовство, очарование этого места ушло, покинуло его навсегда. Передо мной была раковина, из которой вынули жемчужину. Пустая оболочка.

Повернувшись, я направился в темный лабиринт. Прошел мимо мертвого священника. И только тут до меня стало доходить, что же я сотворил. Я выпустил в мир демона, соблазнившись его дарами.

Однако долго размышлять об этом мне не дали.

Впереди засверкали огоньки. У поворота, переминаясь с ноги на ногу, толкались два солдата и толстый полицейский-городовой. Всем троим было не по себе, а городовой то и дело вытирал лоб клетчатым платком, зажатым в толстой ладошке. Заметив движение во тьме-то есть меня, — он вытянул вперед руку с наганом. Я отлично видел, как ходит ствол. В таком состоянии толстяк не смог бы попасть в меня, даже если очень захотел бы. Но я не стал экспериментировать. Инстинктивно вытянув вперед руку, я широко растопырил пальцы, и губы сами произнесли заклятие…

(На этом рукопись барона Григория Арсеньевича Фредерикса обрывается. Отдельно к дневнику приложен листок с точным описанием местонахождения пещеры у оазиса Двойной скалы и перевод текстов-загадок для прохождения ловушек на дороге в Гоцлар.)