Ангел смерти - Себастиан Кейн

Когда первый серый свет озарил тёмное небо, предвещая новый день, он осознал, что простоял здесь целую ночь. Ему нравилось ощущать, как тёмные морские волны ласково покачивают судно.

Стояла ясная погода, и ветер сопутствовал им. Если условия не изменятся, они, скорее всего, достигнут Зазеспура до наступления ночи.

Зазеспур. Мысль о городе вызвала в нём необычное чувство.

До того, как выкрали Артемис, он старался избегать Зазеспура. Как и в Калимпорте, Этоса знали в этом городе. Нет никаких сомнений, что его узнают, а кроме того, там у него много врагов. Но сейчас у него не было выбора.

Джитиндер потянулся и зевнул, остановившись позади него.

– Ты простоял здесь всю ночь?

– Да, – Этос ответил кратко, как будто это было само собой очевидно.

Взгляд Джитиндера обратился к морю.

– Что ж, похоже сегодня так или иначе неплохой день. Ветер постоянно дует нам в спины; мы должны хорошо провести время. Почему ты здесь? Я имею ввиду, почему ты не ложился спать? Я мог бы приказать нести вахту, если ты беспокоился, что команда нас предаст.

– Я думал.

Джитиндер потёр лицо рукой, отметив грубые усы особым вниманием.

– Мне нужно побриться, – сказал он с отвращением. – Чего бы я только не отдал за хорошую бритву и зеркало! Так о чём же ты думал?

– Что я трус.

Джитиндер посмотрел на него с удивлением.

– Это ещё почему?

Этос пожал плечами.

– Это именно то, над чем я размышлял. Возможно, я просто таким родился.

– Нет, я имею ввиду, почему ты думаешь, что ты трус? Это одна из тех черт, которые я бы никогда тебе не присвоил.

Этос уставился на волнующееся море.

– Почему я так думаю? Великий Аббис, а почему бы и нет? Я не сделал в своей жизни ни одной вещи, которая не была бы мотивированна страхом – кроме тех дней, когда я был очень молод.

Джитиндер прислонился к поручням и повернулся к Этосу.

– Все ровно я не понимаю.

Лицо юноши исказилось, имитируя улыбку.

– Ты был прав. Я убийца. Ты когда-нибудь интересовался, почему убийца убивает? Причина у каждого убийцы своя. Некоторые убивают, защищая себя. Что на самом деле не так плохо. Другие убивают в ярости. Это плохо, но, в конце концов, это сделано под воздействием эмоций. Другие убивают ради удовольствия. Это извращение, но опять таки, здесь имеют место некоторого рода эмоции.

– Раньше я думал, что худшим человеком является тот, кто убил только потому, что ему заплатили за убийство. Здесь нет ни эмоций, ни реальных причин – ничего. Такой человек может убить свою мать, даже не моргнув глазом, и жертва никогда не поймёт почему. Я думаю... Я думаю, что худшая смерть – это умереть, не зная, почему.

Наступила кратковременная пауза.

Наконец он продолжил:

– Я думал, что это худший тип убийцы. Теперь я думаю иначе. Я убивал для Гадюки, и это хуже всего. Я знаю. Я убивал до этого – однажды для самозащиты и однажды в гневе. Но когда я убивал для Гадюки, то делал это потому что боялсятого, что он сделает, в случае если я откажусь.

– Как по мне, так это звучит более как самооправдание.

Этос слегка встряхнул головой.

– Не совсем. Давным-давно я прекратил заботиться о собственном физическом благополучии, частично потому, что я видел чудовище, в которое превратился, и частично потому, что, будучи возле Гадюки, я просто не знал, когда может наступить моя смерть. Я не боюсь умереть.

– Если ты не боишься умереть, как же ты можешь называть себя трусом?

– Я трус, потому что я не могу заставить себя позволить себе умереть. Я не могу отказаться исполнять приказы Гадюки. Я никогда этого не делал и никогда не сделаю. Иногда мне кажется, что моё тело действует по собственной воле.

Джитиндер бросил на него сомнительный взгляд.

– Так ты говоришь, что не можешь прекратить убивать?

– В некотором роде.

Последовало минутное молчание.

– Почему тогда я жив? Почему Артемис?

Этос покачал головой.

– Ты упустил важный момент. Ты жив потому, что Гадюка не приказал мне тебя убить. Если бы он приказал, я бы не колебался, ровно настолько, насколько я стал бы себя ненавидеть за это.

Джитиндер смотрел на него тяжёлым ровным взглядом.

– Если ты пытаешься сказать, что у тебя никогда не было выбора...

– Нет, –  сказал Этос, повысив голос. – Нет, у меня всегда был выбор! Знаешь ли ты, что случилось, когда я впервые ему отказал? Отказался убить для него? Он заставил меня смотреть, как он это делает. Только спустя три дня жертва, наконец, испустила дух. –  Этос покачал головой и понизил голос. – Её крики все ещё преследуют меня в моих снах. – Он перевёл взгляд на волны. – С тех пор, я... не могу ему отказать. И, видимо, я слишком труслив, чтобы лишить себя собственной жизни.

Джитиндер всё молчал. Он не знал, что ответить на слова Этоса, поэтому не произнёс ни слова.

– Гадюка любит смерть, – прошептал Этос. – Он питается их страхами. Страхами своих жертв. Ты знаешь это?

– Мне кажется, ты говорил, что он убивает без эмоций, – отметил Джитиндер. – Он всё еще любит убивать?

– Нет. Он убивает без всякой причины и даже удовольствия. Он машина. Тем не менее, он ценит "красоту смерти". – Этос взглянул на него. – Это его слова, не мои. Он смотрит на всё это как на... некий вид искусства. Смерть не стимулирует его... Он интересуется ею.

Джитиндер ждал, но голос Этоса замер, и он не повернул со своего места. «На что это должно было быть похоже», – думал он, – «получить воспитание у такого, как Гадюка? Никогда не зная, когда смерть заберёт тебя...» Неожиданно у него мороз пробежал по коже.

Но как только он собрался уходить, Этос снова заговорил, так тихо, что ветер чуть не унёс его слова прочь.

– Знаешь ли ты, что ещё хуже? Я становлюсь нечувствительным к смерти. Я становлюсь нечувствительным к боли других. Вот что меня пугает. Я становлюсь похожим на него. 

***** 

Возле правого уха Ла Валя три раза резко щёлкнуло, и сквозь сон он почувствовал изменение давления воздуха.

Маг моментально проснулся и обнаружил напротив себя человека среднего роста и телосложения, с невзрачными чертами лица. Незнакомец смотрел на него...

– Я Гадюка, – отрекомендовал он себя, – а ты – Ла Валь. Соблюдай тишину и слушай меня внимательно, потому что от того, что я скажу, зависит твоя жизнь.

Ла Валь неуверенно кивнул, всеми силами стараясь не поддаваться панике. Казалось, его сердце старается пробить себе путь наружу. Высшие силы, неужели это конец?