Неудачная реинкарнация - Владимир Журавлев

Ну, волкам в очередной раз крупно не повезло. Бык, стоящий в охранении, их вовремя засёк. Он их учуял. Надо заметить, те же волки в чутье быкам Ит-Тырков уступали значительно. И, как выяснилось, не только в чутье.

Душераздирающий рёв потряс воздух, и стадо мгновенно пришло в движение. Коровы сбились в плотный круг, закрыв собой рвущихся в бой неразумных телят. Быки, ежедневно оттачивающие друг на друге и на хозяевах боевые навыки, обеспечили фланговое прикрытие и ударный клин. Так что, когда распалённые волки кинулись на вожделенную говядину, их встретила щетина рогов, за которыми горели звериной злобой кровавые глаза. Причём звериной — это не совсем правильно. Слишком мягко. Звериной злобой горели разве что глаза волков. А это… от ЭТОГО можно было запросто окочуриться на месте.

С ходу потеряв парочку бойцов, погибших жуткой смертью, стая закружила, выискивая в защитных порядках коров слабые места. Слабых мест не нашлось, одни сильные. Стая потеряла ещё парочку бойцов и призадумалась. Думалось непросто, потому что мешал постоянный вибрирующий рёв.

Вот этот-то низкий, пробирающий до костей гул наконец оживил лагерь Ит-Тырков. Не то чтобы проснулись наконец пастухи. Зато проснулась Асиа, мать клана. Проснулась и на все стойбище заявила, что если старейшины не обеспечат охрану стада, в дальнейшем будут получать на жаркое именно павших в неравном бою коров. Старейшины содрогнулись. Может, коровы и были вкусны — да как это узнать? Ведь не откусишь.

Движение наконец началось. Старейшины с кряхтением пинками разбудили и выгнали на охрану старших сыновей. Те — младших. И всей гурьбой отправились усмирять стадо, именно коров полагая причиной своих несчастий. По дороге они в который раз недоумевали, чего это старейшины не пресекут своевольство какой-то женщины. Подумаешь, мать клана! Треснуть её разок или ещё чего… Но легиньхи просто не знали, что подобные мысли уже посещали некоторые безрассудные — или особо глупые — головы. Последним из глупцов был некий красавец джабек, тогда ещё не носивший обидную кличку Бурш, что значит перец. Самовлюблённый красавчик решил по-своему наказать злоязычную жену Ит-Тырка, но женщина вывернулась и убежала в степь. Джабек кинулся в погоню — и, надо полагать, кого-то там нагнал. Судя по результату — одного из таинственных любовников матери клана. В результате джабек сильно потерял в здоровье, особенно в специфически мужском, навсегда перекосился в лице и приобрёл обидное прозвище. А также привычку испуганно улыбаться и кланяться при виде матери клана.

Разозлённые парни приступили к охране коров единственно привычным им образом. То есть похватали кнуты и принялись охаживать стадо без разбору, воспользовавшись тем, что быки были увлечены погоней за волками. Коровы разумно решили, что против двойной атаки им не выстоять, и приступили к осуществлению запасного варианта спасения — ударились в бегство. С рёвом и грохотом копыт стадо рвануло и от хозяев, и от волков — то есть в сторону предгорий. Оставшиеся в живых волки ударились в безуспешное преследование. Очень скоро выяснилось, что в скорости они проигрывают коровам даже больше, чем в чутье. Но погоня от этого не прекратилась — уж очень волкам хотелось кушать.

Вот так и получилось, что глухой ночью на походную колонну императорской тяжёлой пехоты вынеслось обычное стадо коров Ит-Тырков.

Может быть, императорская пехота не испугалась бы обстрела из арбалетов. Даже наверняка не испугалась бы! А вот вид трёхсоткилограммовых зверюг, с разбегу прыгающих через пароконные платформы, бойцов несколько смутил. После основного стада, воспринятого в некотором оцепенении, отступали быки. Они-то как раз прыгали похуже. И снесли некоторое количество панцирников в пыль. Ну, бойцы не поднялись, зато императорская пехота выпала из созерцательного транса и схватилась за арбалеты. Так что волкам, вылетевшим с разгону на колонну, в последний раз крупно не повезло.

Походной колонной, очевидно, командовали опытные полевые командиры, потому что решение они приняли на удивление быстро. И именно такое, на которое надеялись трясущиеся в засаде полицейские. Остановились. Окружили оборонительные порядки стеной платформ и стационарных щитов. Выслали ближние разведгруппы, которые исправно доложили, что в степи темно и ни фига не видно. И благоразумно решили больше бойцами не рисковать и вернуться на исходную. А там видно будет. Единственный бык, успевший получить в лоб арбалетный болт, лишь укрепил решение начальства не связываться с неведомой опасностью. Валявшаяся на дороге зверюга так и не была опознана как мирный домашний скот.

Не веря своему счастью, полицейские вперемешку с армейским спецназом наблюдали, как грозная цепь огней удаляется вдоль гор и скрывается за дальним отрогом. Судьба без единого выстрела обеспечила им ещё немножко жизни.

Кстати, коров полицейские, в отличие от пехоты, совсем не испугались. А чего их бояться? Эти твари им в степи успели уже надоесть. Лезут ведь в палатки, жрут там все подряд, как будто травы в степи не хватает!

* * *

Ит-Тырк. Славный потомок кого-то…

Младший Ит-Тырк уверенно ехал к предгорьям. А что ещё ему оставалось делать? Только бежать в город, искать там свою судьбу. В стойбище ведь совсем задразнили. И оскорбительное «Двузадый» было самым снисходительным из прозвищ. С такой кличкой никогда не стать джабеком. А раз так, то и в стойбище делать больше нечего.

Мать клана перехватила его за стойбищем. Хоть и была она жутко стервозной женщиной, к своим сыновьям, даже таким непутёвым, как первенец, она относилась с неподдельной теплотой и сочувствием.

— Может, и правильно делаешь, что уходишь, — задумчиво сказала она. — В клане тебя пьянка сгубит. Слабый ты по этой части. А в городе… всякое может быть. Ты, хоть и Ит-Тырк, не такой уж и пропащий. От отца тебе и удали, и ловкости достаточно перешло. И если б не пьянка, быть бы тебе славным воином, нукерхом, истинным потомком Имангали!

Ит-Тырк хмуро посматривал на мать, не понимая, к чему это она. Ишь, опять в синем! Когда только успела? В клане к ней точно никто не отважился бы подкатиться на ночь… а тогда где? И с кем? Э, чего гадать! Тут непонятно даже, кто собственный отец…

— Помни, что ты — сын очень достойного человека! — настойчиво сказала мать. — Помни, что и ты — достойный легиньх! Я горжусь тобой, мой первенец! Удачи тебе в новой жизни желаю — а остальное добудешь сам. Вот, это деньги на первое время. На еду, не на пьянку! Тебе нельзя пить, пропадёшь! А это — подарок от твоего настоящего отца. Его именное оружие. Сказал передать, когда повзрослеешь. Держи.

Ит-Тырк с недоумением повертел в руках странный нож с неудобной, очень широкой рукоятью.

— Осторожнее с ним! — предупредила мать. — Вещь с секретом: лезвия стреляют — и сильно стреляют! Трёх недругов можешь смело встретить с ним в руках! Вот, смотри…

Женщина умело навела хитрый нож на столбик коновязи, нажала скобу. Раздался резкий щелчок, и Ит-Тырк с возросшим уважением поглядел на клинок, намертво застрявший в дереве. Так и убить можно! Впрочем, мать без затруднений расшатала его и вставила обратно в обойму. Ит-Тырк припомнил сразу старую историю с красавчиком Буршем. А ведь мать и сама могла его уделать! Заманила в степь, чтоб там, без свидетелей, изуродовать в назидание остальным… Что нож, что мамаша — сплошные секреты.