Телевизор. Исповедь одного шпиона - Борис Мячин

План, придуманный Баумгартеном, был успешно осуществлен. Ночью поручик с несколькими греческими головорезами и при моем участии пробрался к водопроводу и оставил Бейрут без воды в самую ужасную, как мне сказывали позже, засуху за несколько десятков лет. Через неделю или полторы появились первые признаки морального падения мавританскими защитниками крепости: вместо привычных скабрезных шуток со стен посыпались жуткие африканские проклятья.

Мы снова высадились на берег. К тому времени всё изменилось. К городским стенам вернулись друзы, собравшие свои оливки, вернулся и палестинский паша, разбивший под Алеппо турецкую армию, шедшую на выручку Джеззар-паше. Наша флотилия ежедневно бомбардировала Бейрут, одно ядро удачно проломило городскую стену. Начались переговоры о сдаче, поелику штурмовать город и лить кровь никто не хотел. Джеззар-паша соглашался на капитуляцию только при условии, что ее примет палестинский паша, а не шейх Юсуф, поклявшийся, по магометанским обычаям, отрезать ему голову за смертельное оскорбление.

Наконец, в сентябре обо всем договорились. Джеззар-паша вышел из города с остатками своей армии, первым делом бросившейся к колодцам.

– Вы черногорские глупцы, – презрительно бросил он, остановившись на мгновение у нашего лагеря. – Вы были глупцами на Балканах, и остались глупцами здесь, в Сирии. Друзы – язычники, которые служат Иблису, у них нет чести, и однажды они предадут вас, как уже не раз предавали султана…

Один из наших схватился было за саблю, но другие удержали его.

– Бог с ним, пускай идет, – сказал Йован.

Друзы торжественно въехали в город через ворота и через пролом и, действительно, начали вытаскивать изо всех домов ковры и всякую рухлядь.

– Друзы забрали ковры, шейх Юсуф стал правителем города, палестинский паша получит свой выкуп, а что же достанется нам? – недовольно сказал кто-то.

– Вечная слава и память в веках, – засмеялся Баумгартен. – Смотрите, смотрите!

Какие-то бейрутские ловкачи уже соорудили из грязных тряпок русский триколор и теперь устанавливали его на верхушке крепостной башни; подул суховей, трехцветное знамя затрепетало на ветру.

– Виктория! – закричал Баумгартен, швыряя вверх гвардейскую треуголку. – Русскому флоту и русской гвардии – вечная слава! Ура!

– Всему народу черногорскому и греческому, – заорал я, тоже подкидывая шляпу, – ура!

– Шейху Юсуфу, друзам и палестинцам – слава! – воскликнул Йован.

– Нашей царице Катерине – ура! – счастливо кричали, повторяя за нами, друзы и палестинцы, видимо, не очень хорошо понимая, что именно они кричат.

Вот же список кораблей, участвовавших в той кампании, моя госпожа Дарья Григорьевна: фрегаты «Слава», «Надежда», «Святой Николай» и «Святой Павел», шебека «Забияка», а также две галеры «Рондинелос» и «Унионе». Хоть поздно, а каталог кораблей в любой героической балладе все-таки должен быть.