Хозяин янтаря - Александр Шакилов

Я внимательно обозревал окрестности. С вышек над адскими вратами мной наверняка уже любовались в перекрестье СВД. Или пулеметы на меня навели. Так надо. Иначе контролера не выманить. Он клюет только на живца. Жаль, у меня нет с собой книги в дар и рыбы тоже нет. Директор Малиц обожает читать, закусывая семгой.

— Ничего, Край, и без чтива обойдемся. — Директор сидел на поваленной березе, вытянув перед собой длиннющие ноги и рассматривая стоптанные, но начищенные до блеска ботинки.

И где он в Зоне берет ваксу?..

— Мир не без добрых людей, — улыбнулся мне Малиц.

Как обычно, изменение произошло не сразу. Черты лица искомкались, дымка прикрыла одежду. Глядь — и уже другой человек сидит на трухлявой деревяхе.

Не человек — контролер. Все время забываю об этом. Хотя… какая разница, а?

— Никакой, — кивнул мне Директор и, потянувшись, хрустнул костями.

Я присел рядом. Спросил:

— Турок и Орфей… что с ними?

Почему-то я начал именно с этого вопроса. Что мне до парочки наемников? Но — спросил, а слова обратно в рот не запихнешь.

— А что с ними? Живы, надеюсь. И здоровы — тоже надеюсь. Они ушли. Нечего им здесь делать, их давно ждали дома, на той стороне. Турок теперь работает на транснациональную корпорацию, изобретает велосипеды на транзисторах. Орфей сценарии пишет для сериалов про Зону. Талант у него…

Я покачал головой, немного завидуя наемникам. Бывшим наемникам.

— А мое добро как? Не испортилось?

Директор хитро прищурился:

— Какое добро? О чем ты, Край?

Я поглядел в сторону оврага. Что за суета? То одна голова высовывается, то вторая. Джу пару раз порывалась встать, но ее укладывали обратно на землю. Умом дружно тронулись, что ли?..

— Они тебя не видят, потеряли. Вот и волнуются.

Понятно. Очередная шутка контролера.

Я вдруг разозлился:

— О чем я?! Да все о том же! Просто некому больше! Только ты, хранитель адских врат, мог спрятать винтовки Гаусса. Что скажешь? Ты?!

Чуть больше месяца назад тут случилась битва между танком, оснащенным пушкой Гаусса, и военными. И вот я опять здесь. Все возвращается на круги своя.

Контролер молчал, загадочно улыбаясь. Лицо Директора то и дело превращалось в ухмылку Малица. Я хотел повторить вопрос, но… не успел. Да и не надо напрасно воздух гонять.

Вот они — винтовки! Лежат у моих ног на куске брезента, маслом блестят!

— Спаси-и… — повернулся я к контролеру, но того и след простыл.

Как и не было никого. Словно я тут сам с собой посиделки устроил.

Шутник, блин. Ну, с меня по случаю целая библиотека. И ящик красной икры.

«Почему ты это сделал? Почему помог мне?» — мысленно спросил я, отчего-то зная, что меня услышат.

«Лучше уж ты, чем кто другой».

* * *

В небе парад причудливых облаков и стаи черных птиц. Отряд застыл в ожидании. Лица окаменели, винтовки Гаусса подрагивают в руках. Раз-два, равнение на середину, командир желает толкнуть речь.

Честное слово, я хотел сказать что-нибудь напыщенное и глобальное, как потепление. Чтобы каждому пловцу стало ясно: он — светоч и надежда, опора и защита. Благодаря мощному оружию, в бою он равен целой роте спецназа! Но… нет, не могу. Не хочу! Не буду!

Обойдемся без.

Вот он — Периметр. А вот мы, сирые и убогие. И впереди я, который за все в ответе. Потому мой ход — первый. Наведя гауссган на серую громадину стены, я замешкался. До последнего ожидал сюрприза судьбы: военсталов, вояк Кажана, фанатиков Профессора. И главное — удара в спину. Ножом. Пулей. Хотя бы словом и жестом!

Но нет, обошлось.

Палец лег на спуск. Отдачи не было. Совсем. Я даже не понял, что выстрелил. Мне попалась бракованная винтовка?!

Успокойся, Макс. Все в порядке. Один-единственный залп проделал дыру в проволочном заграждении и в толстой стене.

— Поехали? — подмигнул я Гулливеру, вешая оружие на плечо.

Он решил, что это намек — и протянул мне флягу с водкой. Я качнул головой. Спасибо, не надо. Я уже столько радионуклидов из себя вывел, что на всю жизнь хватит.

И поэтому — хватит!

Джу улыбнулась мне, я подмигнул ей в ответ.

Прежде чем шагнуть в пролом, я остановился, чтобы привычно сплюнуть через плечо — на удачу, но в последний момент передумал.

Все и так будет хорошо.