Око Дьявола - Джек Макдевит

– Это не моя специальность, – ответила она.

– А чья же? – требовательно спросил Алекс.

– Алекс, – сказала я, – ты опять говоришь с голограммой.

С ним случается такое, когда он пребывает в расстроенных чувствах.

Мы готовы были сражаться за «Белль-Мари» до конца, но оказалось, что сражаться не с кем. Каждый, к кому бы мы ни обращались, посылал нас к другому. Я гордилась Алексом – он ни разу не разозлился, не стал обвинять меня в том, что мы не улетели, пока еще оставалась возможность.

Мы предприняли несколько новых попыток связаться с Килгором, с неизменным результатом: наше сообщение помещали в его почтовый ящик. Мы также выяснили, что сумма компенсации за «Белль-Мари» будет существенно меньше стоимости самого корабля. Возникла еще одна проблема: ценность валюты Коалиции за пределами планеты падала с каждым днем, и за полученные деньги мы никогда ничего не купили бы.

Мы позвонили в «Бентли дип спейс», транспортную компанию, лайнеры которой летали на Окраину и Токсикон. Полеты совершались каждую неделю. Сообщалось, что все билеты на них проданы, но мы все же сделали попытку.

– Мне нужно два места до Окраины, – сказала я. – На ближайший рейс.

Голос на другом конце принадлежал искину:

– Прошу прощения, мэм, но все билеты проданы.

– На какой срок?

– До конца года.

– И больше никаких вариантов?

– Мы запросили помощь у нескольких транспортных компаний Конфедерации. Возможно, вскоре мы сумеем вам помочь.

– Можно записаться в лист ожидания?

– Да, мэм. Ваша фамилия?

– Оставь, – махнул рукой Алекс. – Если понадобится, свяжемся с кем-нибудь дома и попросим их прилететь за нами.

– Ты о чем?

– Если честно, других пилотов, кроме тебя, я не знаю. Но, думаю, нам удастся кого-нибудь нанять. – Он посмотрел на ночное небо. – Похоже, у нашего путешествия есть и обратная сторона.

Подтвердилось еще одно сообщение о перестрелке между военными кораблями Конфедерации и ашиуров. На этот раз корабль «немых» получил повреждения, имелись жертвы. Каждая сторона обвиняла во вторжении другую и угрожала войной.

Становилось ясно, что конфликт неизбежен. Алекс заметил, что, как часто бывало в прошлом, войны не хочет ни одна сторона, и если она все же случится, то, скорее, будет похожа на катастрофу поезда. Но некоторые политики с обеих сторон укрепляли свои позиции, подогревая враждебность. Поначалу это им помогало, но в итоге они оказывались загнаны в угол. Я вдруг подумала: Кассель, возможно, кривил душой, заявляя, что «немые» не способны обманывать друг друга.

Тем временем оптимизм Килгора рассыпался на куски – в основном по вине математиков, которые появлялись на всех мыслимых ток-шоу и пробивали зияющие дыры в правительственной стратегии. В убежищах попросту не хватило бы места. Промышленность не справилась бы с выпуском материалов, необходимых для защиты частных домов. Десятки миллионов человек погибли бы сразу, а выжившие быстро остались бы без продовольствия и предметов первой необходимости. Способность Конфедерации доставить на планету необходимые ресурсы вызывала немалые сомнения. А в случае войны с «немыми» – что выглядело вполне вероятным – об этом вообще можно было забыть.

«У нас просто нет времени, чтобы предпринять все необходимые меры» – этот рефрен повторялся неоднократно.

Мы пробыли в отеле на станции Сэмюелс около недели, когда искин сообщил о входящем звонке. Алекс, мрачный как никогда, язвительно поинтересовался, не Килгор ли это, а затем велел искину установить соединение.

Это оказался Векслер.

– Привет, Бенедикт, – сказал он. – Надеюсь, вы удовлетворены? – Векслер стоял на какой-то улице, прислонившись к каменной стене, в белом пуловере и брюках, которые обычно надевают для прогулки по лесу. Он смотрел прямо на Алекса, не обращая на меня никакого внимания. – Полагаю, вы понимаете, что натворили?

– По крайней мере, хоть что-то делается, – ощетинился Алекс. – А вы были готовы сидеть и ждать, пока все умрут.

– Хоть что-то делается? Вы всерьез думаете, что правительство умеет не только болтать языком? Население планеты слишком велико. Может, им и удастся спасти несколько миллионов. Но мы спасли примерно столько же людей и подарили остальным три относительно мирных года. Вы лишь создали всеобщий хаос, и больше ничего.

– Килгор так не считает.

– Килгор – политик. Что еще можно от него ожидать? Он верит в то, что говорит избирателям, но именно по этой причине мы не хотели держать его в курсе. Его окружение понимает, что именно надвигается, – как и любой физик на планете. Но никто из них ничего не скажет, кроме тех идиотов, которым хочется увидеть себя в новостях. – Он закусил губу и смахнул слезу. – Однако все знают, что случится, когда придет волна. Сама вспышка гамма-лучей закончится довольно скоро, но за ней последует многодневный дождь из частиц. Погибнет вся зелень. Разрушится озоновый слой. Ультрафиолет на долгие годы превратит Салуд Дальний в смертельную ловушку. На земле ничто не будет расти. Вероятно, они попытаются соорудить нечто вроде защищенных теплиц, но это ничем не поможет, лишь отсрочит неизбежное. – Он покачал головой и хрипло откашлялся. – Отличная работа, господин Бенедикт.

Об эвакуации детей до сих пор ничего не было слышно, хотя никакого значения это уже не имело. Социологические исследования говорили о растущем пессимизме. Восемнадцать процентов опрошенных считали ситуацию безнадежной. Пейфер появился на круглом столе в столице и принял участие в обсуждении инфляции, которая становилась высокой.

Во все остальные вечера по головидению выступал администратор. Обычно он сидел в комнате с камином, облаченный в неофициальную одежду. Он говорил на общие темы, призывал слушателей к терпению и отваге, отвергал результаты опросов, согласно которым доверие к властям неуклонно падало. Суть всегда была одна и та же: «Мы делаем все, чтобы спасти друг друга. И мы это сделаем во что бы то ни стало». Критики не давали ему покоя, утверждая, что он затягивает привязные ремни на «Коринбладте». Но Килгору всегда удавалось оставить последнее слово за собой.

– Если воспринимать их всерьез, – говорил он, – то, конечно, окажется, что они правы. Но моим критикам недостает воображения. Они готовы сдаться. Они недооценивают то, на что способны мы – вы и я. Мы не позволим им лишить нас надежды. Мы найдем выход. Все вместе.

Интервью, которые брали у людей по всей планете, выдавали тоску, отчаяние, крушение всех надежд. Фермер со «средними», по его словам, доходами спрашивал:

– Как, по-вашему, я могу отправить жену и детей в безопасное место? Чтобы добраться до Санктума, нужно иметь деньги на дорогу. Думаю, политиков, которые допустили это, надо отправить в отставку и посадить в тюрьму. Как минимум.

Учительница из того самого Болдинай-Пойнта интересовалась, что станет с ее учениками.