Свастика в Антарктиде - Константин Дроздов

Я стоял на перекрестке двух проселочных дорог. Вокруг, насколько хватало глаз, простирались зеленые пологие холмы с редкими рощицами раскидистых деревьев. Небо было темно-синее, усеянное большими и яркими звездами, которые складывались в незнакомые мне созвездия. И хотя на небе не было ни солнца, ни луны, все вокруг заливал спокойный и ровный свет. Без труда различалась каждая травинка на окружавших меня лугах. Позади я услышал какой-то звук и обернулся. На придорожном валуне сидел Гельмут Линц. Небольшим перочинным ножом он что-то вырезал из кусочка дерева для белокурого мальчика, сидевшего напротив него.

— Что это за место? — спросил я, подойдя к ним.

Мальчик посмотрел на меня, и я застыл на месте. Застыл, потому что узнал мальчишку, застреленного мною под Лугой.

— Нам пора, — сказал печально мальчик и взял из рук Линца маленькую деревянную фигурку птицы.

Слова застряли у меня в горле. Я не мог сдвинуться с места. Линц, не глядя на меня, глубоко вздохнул и встал с камня. Мальчик взял его за руку и повел по дороге мимо меня. Легкий ветер шевельнул волосы на их непокрытых головах. Я повернул голову им вслед. Вдали, у самого горизонта, дорога, по которой они удалялись, упиралась в сверкающий длинными шпилями город белого камня. Когда солдат и мальчик были уже достаточно далеко, Линц обернулся и сказал:

— У вас будет другая дорога, штурмбаннфюрер.

Солдат указал рукой куда-то позади меня. Я хотел повернуться и посмотреть, но вдруг понял, что не в силах этого сделать. По спине пробежал холодок, дыхание перехватило. И тут все пропало — луга, звездное небо и мальчик, идущий за руку с Линцем. Я проваливался в пропасть, в кромешную тьму. Не хватало воздуха. Казалось, что я умираю, но вдруг меня охватило чувство парения. Я парил в полной темноте и тишине. А может быть, падал? Я попытался пошевелиться, но понял, что почти не чувствую тела.

Усилием воли мне удалось чуть пошевелить пальцами правой руки. И тут же кто-то мягко коснулся моей ладони. Я почувствовал рядом движение и ощутил знакомый запах. Это был аромат духов Магдалены. Желание увидеть ее помогло мне поднять тяжелые веки. Я был жив и лежал в капсуле медицинского отсека «Молоха». Милое лицо склонилось надо мной. Приглушенный свет скрадывал его черты, но я помнил его наизусть. Я попытался произнести имя любимой, но язык не слушался.

— Тихо. Тебе нельзя говорить, — зашептала Магдалена и чуть коснулась моих губ пальцами. — Ты сильно ранен. Сейчас мы в медицинском отсеке «Молоха». Хорст всех выгнал отсюда, и Этторе Майорана вместе с доктором Лемке обработали тебя в капсуле регенерации.

— Линц? — сумел произнести я.

— Нет, — произнесла Магдалена. Глаза ее заблестели влагой. — Взрыв произошел в воздухе над вами, и Линц, которого ты тащил на себе, принял на себя основной удар. Он умер сразу. Из тебя извлекли двенадцать осколков. Лемке сказал, что если бы не капсула и поразительная регенеративная способность твоего организма, все было бы кончено.

Я устало закрыл глаза и снова отключился. На этот раз мне не снилось ничего. В себя я пришел оттого, что вдруг ощутил, как наливаются силой мышцы и обретает ясность голова. Открыв глаза снова, я увидел рядом со своей постелью Хорста. Ища Магдалену, я повернул голову.

— Уговорил ее пойти поспать пару часов. Почти двое суток рядом с тобой просидела, — улыбнулся Хорст. — Но я-то знаю, что такого, как ты, просто так не убьешь.

Я сел в кровати. Все тело немного побаливало, но чувствовал я себя вполне хорошо.

— Хоть сейчас на парад. А ведь живого места не было. Даже в голове два осколка засело. Кстати, такого металла на Земле нет. — Хорст взъерошил свои седые волосы. — Я подробнейшим образом допросил Хенке и Рута. И знаешь, что я думаю? Я думаю, что в подземелье Чавина вы попали в другое измерение, параллельный мир и стали свидетелями иной, альтернативной истории нашей или иной планеты.

Встав со стула, Хорст заложил руки за спину и заходил взад-вперед по отсеку.

— Впрочем, нельзя исключать, что это события глубокой древности или… далекого будущего. — Хорст с шумом втянул воздух ноздрями. — Все эти легенды об ангелах и летающих городах не могли возникнуть сами по себе. Человек так устроен, что любая его, даже самая невероятная фантазия в своей основе содержит то, что он когда-либо видел или слышал. Проходят века, информация искажается и превращается в миф, но в истоках его всегда лежат реальные события.

Я спустил ноги на пол. Шершавая поверхность палубы приятно холодила пальцы ног.

— Кстати, мы вас несколько часов искали в этих галереях, пока не наткнулись на Хенке и Рута, вытаскивающих тебя и останки Линца из-под завала. В том месте, где была расщелина, свод практически полностью обрушился. — Хорст хлопнул себя по карману в поисках трубки, но, покосившись на меня, курить передумал. — Вчера к вечеру завал разобрали. Нашли тело британского агента и даже тот самый пролом в стене. Вот только ведет этот пролом всего лишь в соседнюю галерею, которая упирается в тупик. Словно что-то открыло пространственно-временной Портал на непродолжительное время, а потом снова намертво запечатало. Как думаешь, это связано с хрустальным черепом?