Война ведьмы - Джеймс Клеменс

Закрыв глаза, Пиноррр сосредоточился на своем морском чувстве. Он больше не ощущал ни соленых запахов, ни ласковых ветерков, касавшихся его бритых щек. То, что он искал, находилось гораздо дальше, чем его кожа. Потянувшись за горизонт, он наконец нашел то, что искал — запах молнии и далекий вой ветра. Эти признаки были ему знакомы. С юга надвигался яростный шторм.

Пиноррр нахмурился и открыл глаза. Стояла ясная погода, небо было синим, но к вечеру взревет море и завизжат ветра. Не было штормов опаснее южных, приносивших с собой тропические дожди и разбивавших корабли в щепки. Пиноррр смотрел туда, где море сливалось с небом, и откуда доносились пока слышные только для него удары грома. За горизонтом собирался один из самых кошмарных южных шквалов — настоящий убийца кораблей.

Мрачные новости для флота.

Пиноррр плюнул в море, жертвуя великому океану свою воду и соль — так благодарили шаманы морских богов за предупреждение.

— Папа, — раздался у его ног детский голосок, — они идут.

Пиноррр не отводил взгляда от океана. Девочка, сидевшая рядом с ним, была не его дочерью, а дочерью его старшего сына, чей дух вернулся в волны еще до рождения ребенка. А поскольку мать девочки умерла родами, у нее не было никого, кроме деда. Пиноррр сначала пытался объяснить Шишон, что он ей не «папа», но бедная слабоумная девочка этого так и не сумела понять. В конце концов он перестал стараться.

— Шишон, кто идет? — мягко спросил он, чтобы поддержать разговор, и опустился на колени рядом с девочкой. Шишон было уже почти десять зим, но ее широко открытые глаза все еще были глазами младенца. Ее мать умерла на руках у повитухи, и бедного ребенка пришлось вырезать из ее остывающего живота. К сожалению, целители опоздали. Смерть уже успела коснуться девочки, ее разум оказался поврежден.

Пиноррр вытер рукавом своей мантии слюни на подбородке девочки и убрал черные волосы с ее лба. Ее лицо, хоть и невинное, не могло считаться хорошеньким. Веки на одном глазу были перекошены, а губы с этой же стороны были наполовину парализованы. Словно половина ее лица подтаяла и поникла. Пиноррр коснулся ее щеки. «Кто же будет заботиться о тебе, когда меня не станет?» — печально подумал он.

Шишон не обратила внимания ни на вопрос, ни на прикосновение. Она полностью сосредоточилась на куске китового уса у себя в руках, поворачивая его туда-сюда и орудуя своим крохотным резаком.

— Я почти закончила, папа.

Пиноррр улыбнулся, увидев, с каким серьезным выражением лица работает Шишон. Хоть и слабоумная, она обладала умелыми пальцами, которые так и летали по поверхности кости, ощупывая, касаясь, вырезая. Девочка с таким талантом могла бы стать ученицей мастера-резчика, но из-за слабоумия Шишон это была несбыточная мечта. Пиноррр склонился поближе.

— Что ты такое вырезаешь, милая?

Она знаком показала ему не смотреть.

— Не подглядывай, папа! Я должна поторопиться. Они идут! — Она говорила очень серьезно, ее брови сошлись, а прищуренные глаза не отрывались от работы.

— Пойдем, милая, мне нужно идти к килевому. Надвигается шторм. — Он потянулся к ее плечу.

— Нет! — Шишон ткнула его своим ножичком, заставив отступить на шаг. — Я должна закончить!

Пиноррр потер длинную царапину — ее инструмент задел тыльную сторону его ладони. Он нахмурился — не от гнева, а от удивления. Обычно Шишон бывала такая уступчивая, так послушно следовала за ним. Это новое упрямое поведение его встревожило. Он сурово сказал ей тем самым голосом, который заставлял съежиться многих килевых:

— Шишон, оставь вырезание на после обеда. У меня есть дело. Ты хочешь остаться с Мадер Гиль?

Пальцы девочки замерли. Наконец она подняла печальные глаза, по ее щекам потекли слезы.

— Нет, папа.

Пиноррр сразу же почувствовал себя последним негодяем. Он вздохнул и наклонился еще ближе к Шишон, накрыв ее крохотные руки своими большими костистыми пальцами. Ее ручки были горячими, словно угли. Должно быть, девочка заболевает, ее лихорадит. Может, в этом причина ее внезапного гнева? Он еще больше пожалел о своих словах.

— Извини, Шишон, — сказал он. — Ты мое сердце. — Он прижал больную девочку к груди и поцеловал в макушку.

Она что-то негромко пробормотала, спрятав лицо у него на груди.

Выпрямившись, он спросил:

— Что ты сказала, моя милая?

— Они уже почти здесь, — сказала она, не глядя ему в глаза. Ее пальцы сжимали вырезанную ею фигурку, но работу над фигуркой она прекратила.

— Можно посмотреть? — мягко спросил он, подразумевая ее изделие.

Она поколебалась, затем медленно разжала кулак с кусочком китового уса.

— Я не закончила, — сказала она, слегка надув губы. — Я не могу ясно увидеть их, пока не закончила.

— Ничего страшного. У тебя будет время после полуденной трапезы. — Он взял протянутый кусок резной кости и качнулся на пятках, подняв статуэтку к солнцу.

Он изумленно моргнул, уставившись на ее работу. Ее искусство было потрясающим — и она считала эту фигурку незаконченной. Проработка деталей, гладкие изгибы, даже вырезанные из хрупкой кости тоненькие крылья — все было идеально симметрично. Он повернул статуэтку на свет. Эта работа ничем не уступала работам мастеров.

— Я хотела раскрасить дракона черным, папа. Он должен быть черным! — Девочка ударила кулачком по доскам палубы. Ее голос дрожал от досады. — А ее волосы должны быть зелеными, как водоросли!

— Чьи волосы? — Пиноррр повернул статуэтку и увидел, что на спине этого великолепно вырезанного дракона восседает фигурка девушки. Он рассмотрел крохотную всадницу; она была такой маленькой по сравнению с громадным драконом. — Кто это? — спросил он у девочки.

Шишон скривилась и нахмурилась, но одна сторона ее губ осталась вялой и расслабленной.

— Папа, это те, кто идет сюда. Разве ты не слушаешь?

Он улыбнулся ее воображению.

— Ах, значит, эти двое летят к тебе в гости? — он отдал ей статуэтку. — А откуда они?

Прижав фигурку к груди, Шишон оглядела пустую палубу, чтобы убедиться, что никто не подслушивает. Убедившись, что они одни, она посмотрела на него широко раскрытыми глазами:

— Из-под воды.

— Ага, стало быть, это морской дракон, как те, о которых рассказывают мирая.

— Но этот летает и по небу тоже. — Она подняла статуэтку вверх и сделала ей несколько движений в воздухе.

— Я вижу, — улыбнулся он. — И что же, они возьмут тебя с собой в чудесные приключения?

Она опустила руку со статуэткой дракона, обернулась и уставилась в глаза Пиноррра потрясенным взглядом:

— О, нет, папа, они собираются нас убить.

Шишон снова подняла руку и стала изображать, будто ее дракон летает.