Иная кровь - Вера Петрук

— Ты не умрешь, потому что Карли нужны ноги, — упрямо повторил Кай и попытался влить в рот колдуна немного воды. Тот замотал головой и прохрипел:

— Вот же упрямый… Да обманул я тебя. Мог бы и сам догадаться. Только богам под силу человеку новые ноги сделать. Ну, или Детям Неба. Но с этими договориться еще труднее, чем с богами. Можешь прямо сегодня начинать молиться Калюсте. Прости за сарказм, но я помираю, мне можно.

Кай отпрянул от Соломона, словно тот был заразным.

— Врешь!

— Да зачем мне? Я ведь при смерти. Эх, зря при жизни не определился с религией, сейчас бы, наверное, веселее было. А так… что там…

Слова явно давались колдуну с трудом, но чувство юмора его покидать не спешило.

Злость охватила Кая мгновенно, словно искра высохшую траву.

— Тогда и подыхай здесь один, ты… ты… — слова, чтобы выразить всю ярость, бурлившую в душе, как назло не находились.

— Так я и помираю, — едва слышно прошептал Соломон. — Про самодельчиков не забудь… Они не виноваты.

Почувствовав боль в ладонях, Кай разжал кулаки и на негнущихся ногах направился к самоделам, лежавшим у двери. Разочарование в Соломоне, но в первую очередь — в себе, было настолько сильным, что он не сразу услышал, что его зовут.

— Подойди, — хрипел колдун. — Хочу сказать.

Какое-то время Кай упрямо не замечал его, перетаскивая самоделов в озеро, но потом все-таки приблизился. Соломон был обманщиком, однако слушать его предсмертные хрипы было невыносимо.

— Я не стану убивать тебя, — буркнул он. — Если тебе нужна помощь, то скоро сюда придут калюстианцы. Можешь, попросить их об услуге.

— Нет уж, я как-нибудь сам, — проворчал колдун. — Слушай меня, Кай. Я не знаю, зачем тебе это говорю, но чувствую, что должен. Так вот. Кажется, ты не мой самодел.

— Как это? — не понял Кай.

— Когда мы в шахту спустились, Никель передал мне кое-что от Тиля. Записку. У них тут в шахте обвал породы случился, и один тоннель завалило. Стали его откапывать. А когда до середины дорыли, оказалось, что взяли чуть в сторону и нашли пещерку. А в ней мертвого человека со странными формами — большой череп, маленькие глаза, деформированное тельце. Я по описанию сразу узнал самодела четвертой серии. У них у всех маленькие глаза были заложены. Это было тело Каппы Четвертого, того самого, за которого я тебя принял. Самое интересное, что из этой пещеры был лаз в ту комнату, где ты очнулся. Так что, Кай, я не имею никакого отношения к твоему рождению. Да и вообще не понимаю, кто ты такой. Знаю только, что кто-то тебя подменил, подсунул мне и гномам специально, хотел, чтобы мы приняли тебя за своего… И когда я начинаю об этом думать, на душе как-то погано становится. Потому что Хищида… она ведь безмозглая, понимаешь? Это калюстианцы ее одушевляют, но на самом деле… — Соломон часто задышал, выплюнул кровавую слюну и с трудом продолжил, — на самом деле, она просто сосуд для ликвора. Все. Кажется, я умер.

Колдун откинулся, закрыл глаза, но еще дышал. У входа в пещеру замерцали блики света и вдали послышались голоса. Кай проследил расстояние до лаза, посмотрел еще раз на колдуна и решил, что не станет его спасать. Раны в груди выглядели скверно. У Соломона, возможно, и были шансы выжить, но только не с ним. Теперь Кай не чувствовал к нему ни злости, ни сочувствия. Разве что благодарность — за рассказ о своем появлении. Возможно, для всех это было тайной, но сам Кай где-то на уровне интуиции давно понял, кто являлся его настоящей родней. И собирался этот секрет сохранить — по крайней мере, до тех пор, пока его отношения с родителем не станут лучше.

Лаз, указанный грандиром, показался бесконечно длинным. Позади, в пещере, уже вовсю хозяйничали калюстианцы, и хотя Кай завалил вход в нору камнями, церковников все равно было слышно. Они искали тела самоделов и ругали Валентина, что тот не выставил охрану. А еще было слышно, как Соломона поднимают на носилки и уносят. Кай надеялся, что это были врачи.

Он полз и думал о Карли. О том, что скажет ей, когда вернется на вокзал, как посмотрит в глаза девушки и постарается ободрить. Очень постарается. Когда-то Кай пообещал себе, что зажжет в них искру жизни, но теперь он почти поверил в то, что опоздал. Похоже, эту искру зажег другой человек. В голову постоянно лезли слова Валентина. «Удивительно, как быстро они поладили», — сказал грандир о Тупэ с Десятой. Может, Каю не стоило возвращаться? Действительно, все в последнее время было таким удивительным. И откровения Соломона о его происхождении были не самым интересным фактом. Отчего-то куда сильнее Кая задело отношение колдуна к самоделам. Тот заботился о них даже при смерти — так, как никто никогда не заботился о Кае.

— Неправда, — возразил Калюста, — я не виноват, что у тебя короткая память. К тому же, ты ведь меня все равно не слушаешь. Вот скажу я тебе, остановись и не ползи дальше, ты как поступишь?

— Что? — переспросил Кай, и в это время его ладонь провалилась в пустоту — лаз закончился. Однако вывалиться в пещеру ему не дали. Чьи-то руки крепко подхватили его и вытащили из лаза, словно личинку из куколки. Кай цеплялся изо всех сил, но рот и нос зажимала шершавая ладонь, а тело подхватила еще пара рук, которые спеленали его плащом быстро и ловко, словно младенца. Вскоре Кай понял, что если продолжит в том же духе, то присоединится к Соломону, поэтому расслабился и позволил обвязать себя еще и веревкой. Похоже, кто-то сильно его боялся, раз предпринял столько мер, чтобы его обездвижить.

Над ухом щелкнуло, и в пещере медленно расцвел тусклый огонек переносной ракушечной лампы. Если бы не кляп из вонючих тряпок, которые ему затолкали в рот, Кая бы закричал. Потому что свет выхватил из темноты лицо Райзора, и красные шрамы, избороздившие его лоб, щеки и подбородок не оставляли сомнений, где он их получил. Ожоги зажили, но их следы навсегда отпечатались на лице искателя.

— Привет, красавчик, — просипел Райзор и осклабился. От подобия улыбки пересеченная ожогом губа треснула и закровоточила, но искатель лишь слизнул кровь, не обратив на нее внимания.

Появление Райзора в руднике было настолько нереальным, что Кай просто таращился на него, не веря глазам. Он даже забыл о Калюсте, который бессовестно предупредил его так поздно.

Райзор был не один. Три человека похожей наружности нервно косились на лужу самодела, медленно вытекавшую из расщелины в стене. Но если бы в пещере были только искатели, сюрприз был бы не полным. С ними были барсуматы — огромные, рычащие, истекающие слюнями рогатые кошки, от одного вида которых у Кая подогнулись колени. Сейчас он был даже рад, что его приперли к стенке, и не нужно было держаться на ногах самостоятельно. Барсуматы были копией того зверя, что напал на них с Валентином в лесу, если не считать упряжи и седел. Оказывается, на них ездили.

— Нравятся зверушки? — усмехнулся Райзор, заметив взгляд Кая. — Теперь в Асырк без них соваться нельзя. Выносливые и чертовски полезные твари. Здесь, в горах, столько Хищиды стало, что впору все взорвать и похоронить под камнями. Если бы не ликвор, так бы и поступил. Кстати, я за ним. Ну и кое-какие вопросы личного характера тоже решить хочу. Несправедливо, что у тебя такая симпатичная мордашка, а у меня вместо лица гомозулья задница. Давайте, ребята, положим его вон туда, прямо посреди лужи. Ему, мутанту, все равно ничего от Хищиды не сделается.