В интересах государства. Аудиториум, часть 2 - Алекс Хай

– Детки правду говорят, – подтвердил Пантелеев. – Готов предоставить подробный отчет по воздействиям. У меня в головушке все записано…

Старший безопасник продолжал взирать на нас с недоверием, да и охрана не сводила с нас глаз. Мустафин пялился на трупы, не веря своим глазам.

– Как… Как, черт побери? Даже у меня в комнате все артефакты с ума посходили – импульс такой силы… – он приблизился ко мне вплотную и понизил голос до шепота. – Соколов, что… Что именно ты сделал?

– Сам не знаю. Просто защищался. Они действительно хотели нас убить. Сказали, это был их пропуск в Орден. В Темную Аспиду…

При упоминании Ордена вся кровь отлила от лица куратора.

– Заткнись! – зашипел он и дернул меня за плечо.

Я едва не выронил банку и удивленно вскинул брови.

– В смысле…

– Говорить будем не здесь.

Мне показалось или Мустафин боялся?

– Я не смог спасти Сережу, – прошептал я. – Он погиб по моей вине.

– Позже. Обо всем – позже, – резко оборвал меня куратор и обратился к безопасникам. – Первокурсников сопроводить в Главный корпус для допроса. Рассадить в разных комнатах под «Куполами», чтобы не переговаривались друг с другом. Сюда вызвать Елагина с бригадой – пусть лекари внимательно осмотрят всех. И немедленно доложить Долгорукову.

Ленька задергался в банке.

– Я требую, чтобы меня немедленно отнесли к ректору! – Бурлил раствором он. – Сию минуту! У меня есть сведения о произошедшем, и я должен передать их лично его высокопревосходительству! Несите!

Кто-то из охранников забрал из моих рук банку, и Пантелеев молча подмигнул мне на прощание.

Я был готов сдаться. Не сопротивлялся, когда меня отвели в сторону, чтобы освободить место для работы медиков. Мустафин явно ментально с кем-то связывался, то и дело бросая взгляды то на меня, то на трупы.

Ирэн умудрилась украдкой взять меня за руку, но ее тут же отвели дальше.

А затем я услышал удивленные возгласы за спиной.

Что-то зашевелилось рядом с телами. Сначала мне показалось, что между ногами безопасников пробежала собака, но нет. Шевелилась земля. Точнее…

– Ааааарррхххххх!

Тело Ронцова задергалось, забилось в конвульсиях. Из обгорелых легких выходил воздух и… пар. Пар дыхания!

– Серега!

Не знаю, откуда взялись силы, но я оттолкнул двух охранников в стороны и бросился к другу. Сперанский тоже удивленно обернулся и, заметив движение, метнулся к Ронцову.

– Стоять! – Кричали сзади.

Мы не реагировали.

Растолкав удивленных безопасников, мы пробрались в центр поляны. Ронцов открыл глаза – на черном обезображенном лице ярко выделялись белки и зубы.

– Хрррр…. Хрррр…. Ха-тьфу!

Он приподнялся и сплюнул на землю огромный сгусток темной крови. А затем поднял глаза на меня и улыбнулся.

– Миш…

Я застыл, не зная, что делать. Все сознание верещало, что это было невозможно. Серега умер. Умер у нас на руках. Сперанский подтвердил, а он в таких делах был докой. Да я и сам не чувствовал в нем жизни…

Ронцов менялся на глазах. Под обгорелыми и рваными лохмотьями, там, где раньше были обугленные рубцы и волдыри, проступала новая кожа. Никогда не видел такой быстрой регенерации. Как в кино…

– Я, видать, вырубился, да? – Как ни в чем не бывало спросил мертвец.

– Коля, – покосился я на лекаря. – Ты же говорил, он помер.

– Он и помер. Голову даю на отсечение. Вот те крест!

– Тогда что это за…

– Понятия не имею, Миш. Понятия не имею…

Ронцов с трудом поднялся, едва удержал равновесие и, пошатываясь, направился к нам.

– Ты меня спас, Миш. Спас от них. Теперь я тебе должен.

Он раскинул обраставшие плотью руки, словно и не чувствовал боли, и попытался меня обнять. Я инстинктивно отшатнулся.

– Серег, я тебя не спас. Ты умер. И либо мы все сейчас коллективно галлюцинируем, либо…

– В лазарет его! – заорал Мустафин. – Живо! Носилки! Бегом!

Ронцов удивленно хлопал глазами.

– Да как же умер? Вот же я…

Твою мать! Что за чертовщина здесь творилась?

Я встретился взглядом со Сперанским, глянул на остальных однокурсников – все застыли в ужасе, приросли к земле, не смея оторвать глаз от Ронцова.

– Хрень какая-то, – наконец выговорил Малыш.

Грасс нервно проглотила слюну. Безопасник первым пришел в себя, резкими криками раздал команды своим людям и снова растащил нас по сторонам. К Ронцову тут же подбежали сотрудники, вытащили медицинский комплект и непонимающе пялились на зараставшие ожоги воскресшего первокурсника.

– Хорошая новость – у нас одним трупом меньше, – хрипло сказал Мустафин. – А сколько будет плохих, я не знаю. Соколов, идешь со мной. И без глупостей. Хотя сегодня я уже ничему не удивлюсь…

Где-то вдалеке смеялся Ленька Пантелеев.

– Эхехе-хе-хе, воистину воскресе! Эхехе-хе-хе!

* * *

Едва мы вошли в кабинет, Мустафин отпустил безопасников, запер дверь изнутри на ключ и направился к столу. Молча достал из нижнего ящика флягу и стакан, налил себе до краев и залпом опрокинул. А затем уставился на меня.

– Учти, я все равно выясню, как все было, даже если придется раскроить тебе черепушку. Грасс сказала правду? На вас напали княжичи?

У меня дрожали руки. Стоило оказаться в кабинете куратора, как тело, до этого выдержавшее и похищение Головы, и битву с Меншиковым, и все, что было после, словно начало разваливаться.

Меня била крупная дрожь, постоянно бросало то в жар, то в холод, да и сосредоточиться почему-то было трудно. И я не мог это контролировать. Отходняк от стресса и последствия долгого пребывания на холоде не вовремя дали о себе знать.

– Да, все было так. Они хотели провести над нами какой-то ритуал. Даже меч притащили – ну, вы его видели.

– Которым почему-то оказался заколот Афанасьев, – ответил куратор.

Я не ответил. Сдавать Грасс не собирался. Хотят получить информацию, пусть вскрывают память. Хотя Ленька все равно выложит им, как происходило дело.

– Им нужны были только мы с Ронцовым, как представители…

– Грязной крови, – продолжил за меня куратор.

– Так вы знаете?

– Кое о чем догадываюсь. Но ничего не могу сделать.

Мустафин устало опустился на стул и жестом велел мне расположиться напротив. Куратор обхватил голову руками и обреченно вздохнул.

– Я уже три года охочусь за этой Темной Аспидой. Пытаюсь хоть что-то о них выяснить. Но каждый раз, стоит мне хоть немного приблизиться к этой загадке, как случается какая-то чертовщина.