Орк-лекарь - Евгения Лифантьева

Но Таралит не принимал участия ни в моих попытках оказания первой помощи пострадавшим, ни в общем балагурстве. Он задумчиво переводил глаза с одного спутника на другого и вдруг прошептал:

— Это Хаос… Хаос сгорел…

Он говорил, ни к кому не обращаясь, и никто не обратил на него внимания. Да и я, если бы не следил за господином магистром, не расслышал бы его слов. Кажется, мозголом решил всерьез заняться образованием коллеги — тот беседовал сам с собой.

— Хаос? — Я коснулся плеча мага, чтобы обратить на себя его внимание. — Что ты этим хочешь сказать?

— Только то, что пострадали те, кто прикасался к той твари… Ни шаман, ни я не успели подойти вплотную, а воины испачкались в крови.

— А ты прав…

Я задумался. Пощупал щеку — боль вроде утихла, но вместо кожи под пальцами ощущалось что-то склизкое, как сукровица, при самом легком прикосновении щека саднила. А ведь точно — когда гном ловко поддел кайлом одно из щупалец, изрядный кусок вонючей плоти отлетел в мою сторону и попал прямо в лицо. «Универсальный исцелитель» снял боль, но заживать ожоги будут долго. Значит, нужно срочно заняться эльфийкой. Мало кто из девушек обрадуется, если половина тела у них — сплошные рубцы. Так что Маня — не такой уж дурак. Старая Апа-Шер говорила, что волчья слюна помогает и от ожогов, и от гнойников. Но не устраивать же сеанс облизывания всех пострадавших, если есть более цивилизованные способы лечения.

— Слушай, можешь помочь? — обратился я к магу. — У меня нет мази от ожогов, но ее можно приготовить. Для этого надо вскипятить воду…

— Много?

— Котелок…

Наверное, мы походили на варваров, захвативших Рим. Вокруг — величественные белокаменные строения, а мы на площади варим что-то в котле, под который я для устойчивости подложил ятаган и топор. А остальные собрались в кружок и с удивлением взирают на наше занятие.

— Ничего лучше не придумали? — высокомерно прокомментировала наши попытки эльфийка. — Вы что, обедать собрались?

— А я не прочь перекусить, — не согласился с ней гном. — Пока с той вонючкой разбирались, намахался кайлом, как за целую смену. Жрать охота.

Пришлось объяснять красавице, что если срочно не обработать ей кожу мазью, то у нее на память о сегодняшнем приключении останутся шрамы в тех местах, где ее касалась тварь Хаоса. Надо было видеть выражение ее лица!

— О! — воскликнула эльфийка.

И вдруг заплакала — без всхлипов, без рыданий на публику… Слезы катились из ее глаз, и мне вдруг стало настолько жалко Миллинитинь, что я сам чуть не заскулил.

— Мышкун — хороший лекарь, — попытал утешить девушку рыцарь Валис.

— Он — орк, дикарь, — прошептала Миллинитинь. — Я знаю заклинание, которое может вылечить ожоги… у всех — но только не у меня. Это — особенность эльфийской магии, целитель не может помочь самому себе.

Все замолчали, лишь Маня осторожно ткнул девушку носом в шею — дескать, я и так тебя люблю, какая бы ты ни была…

— Может быть, я сумею выучить твое заклинание? — осторожно поинтересовался я.

— Ты не запомнишь, — отмахнулась эльфийка.

— Так можно же записать!

Я достал свой дневник. Миллинитинь с изумлением посмотрела на меня:

— Грамотный орк?

— Как видишь. Диктуй слова!

Самым сложным оказалось не запомнить, а правильно произнести заклинание — я чуть не вывихнул челюсть, пытаясь повторить те переливчатые трели, что выдавала девушка. Однако довольно быстро у меня что-то начало получаться. По крайней мере бугристые красные пятна у нее на шее сначала посинели, потом позеленели, но наконец приобрели нормальный телесный цвет. Исчезла разница между здоровыми и пораженными участками кожи.

— Честное слово, я никогда не ожидала, что орк окажется способен к эльфийской магии, — поразилась Миллинитинь. — Ты — удивительное существо, Мышкун! Мне иногда кажется, что ты не такой дикарь, как остальные зеленокожие.

Ответом на ее слова был лишь лай Мани. Я предпочел не развивать тему…