Всегда возвращаясь домой - Урсула Ле Гуин

— Пусть все скорей готово будет.

Давайте, милые, спешите, торопитесь!

ХОР (все фразы произносятся разными голосами):

— Куда же веничек для очага запропастился?

Постелена ль постель?

Я не могу найти веревку!

Да нет, зачем им эта лампа!

Я простыни им новые несу!

(И далее импровизируют в таком же духе.) Ну, вот и все готово!

БАБУШКА:

— Но где же наша детка, Где невеста наша, Что нынче станет мужнею женой?

(Две молодые хористки выходят вперед. Одна одета в яркое свадебное платье желтых, оранжевых и красных тонов, а вторая в темном траурном одеянии «прошлой ночи».) ХОР (шепчут в унисон):

— А та, вторая, кто?

БАБУШКА:

— Подойди-ка ближе, Дай глянуть на тебя, Свет солнца летнего!

Ха, так это ж мой жилет!

И я в нем замуж выходила!

А кто ж вторая?

ПЕРВАЯ НЕВЕСТА:

— Не знаю, мама.

БАБУШКА:

— Ах, летняя заря, лучи восхода!

Что ж, этот человек из Дома Синей Глины Мудр и удачлив.

Мы рады его видеть.

И пусть с тобою вместе Живет под этой крышей И в Доме своих деток.

Пусть он теперь войдет!

Пусть он войдет, жених твой!

ХОРИСТКА 1:

— Бабушка, послушай:

Там есть вторая, Невеста — чужеземка!

БАБУШКА:

— Кто эта женщина?

(Вторая невеста стоит неподвижно и молча. Ее лицо покрыто тонкой черной вуалью.)

БАБУШКА:

— Ты, должно быть, ходила по углям очага, девушка: у тебя ноги перепачканы золой и пеплом. Ты, должно быть, сожгла хлеб, девушка; у тебя все руки в саже. А уж не лазила ли ты по деревьям, девушка? Вон у тебя царапина какая на лице. Не хочешь ли умыться перед свадьбой? Ты кто? Зачем пришла в мой дом? Сегодня Свадебная Ночь, вторая ночь праздника Вселенной.

ХОРИСТКА 2:

— Но почему она в слезах?

Ведь в Свадебную Ночь не плачут!

БАБУШКА:

— Ты из какого Дома?

ВТОРАЯ НЕВЕСТА:

— Змеевика.

БАБУШКА:

— А из какой семьи и где твое жилище?

ВТОРАЯ НЕВЕСТА:

— Дочь Паводка и внучка Дикой Розы.

БАБУШКА:

— Я их не знаю, странно! И слышать о такой семье не приходилось у нас, в Чукулмасе. Должно быть, ты откуда-то еще? Ну так туда и возвращайся! Нельзя тебе здесь, в этом доме выйти замуж. А кто твой суженый?

ВТОРАЯ НЕВЕСТА:

— Я выхожу за Грома из Дома Синей Глины!

(Когда она говорит это, мужчины в дальней, правой части сцены встают и начинают двигаться к центру, медленно танцуя и тихонько напевая первый куплет Свадебной Песни.)

БАБУШКА:

— Я его не знаю. Нет в нашем городе такого! Должно, ты разум потеряла, незнакомка! А может, ты из леса и слишком долго прожила одна? Ты перекраиваешь мир, а этот мир нас создал! Сегодня мы танцуем в его честь. Танцуй же с нами вместе, но прежде сними одежды черные, умой лицо и руки, но только замуж выйти в этом Доме ты не можешь: здесь не твое жилище, и не твоя семья, и мужа для тебя здесь нет.

ВТОРАЯ НЕВЕСТА:

— Я мужа приведу сейчас В дом нашей дочери.

ХОР (шепчут в унисон):

— В дом ее дочери! (и т. п.) БАБУШКА:

— О чем ты говоришь? Ведь это невозможно! Ты, верно, все-таки сошла с ума. Довольно, хватит, уходи теперь. Ну, что ж ты ждешь? Ступай! Туда вернись, откуда ты сюда явилась. Ты праздник портишь нам. Ступай!

(Вторая невеста поворачивается и медленно идет к центру сцены, а женщины стоят неподвижно и смотрят ей вслед. Мужчины, вереницей с пением выходящие из хейимас, тоже застывают и смотрят на четвертого жениха, который выходит вперед. Невеста и жених останавливаются у Стержня под земляничным деревом и смотрят друг на друга.)

НЕВЕСТА:

— Увы, ни Дома, ни надежды.

ЖЕНИХ:

— Но ведь они для нас поют, на нашей свадьбе!

НЕВЕСТА:

— Слишком поздно. Мы ждали слишком долго.

ЖЕНИХ:

— Моя вина в том!

НЕВЕСТА:

— Теперь уже неважно.

(Она поворачивается и очень медленно уходит в глубь сцены, мимо дерева. Какой-то старик из мужского хора выходит вперед и обращается к Спикеру.)

СТАРИК:

— Могу ли я поговорить с ней?

СПИКЕР:

— Да, удержи ее, пусть не уходит!

СТАРИК:

— О, женщина в слезах, скажи, как твое имя?

НЕВЕСТА:

— Меня назвали Бирюза когда-то.

СТАРИК:

— Дочь Паводка, И внучка Дикой Розы?

НЕВЕСТА:

— Да, ею я была — когда-то.

СТАРИК (обращаясь к жениху):

— А ты ведь Гром, Сын У Ручья Танцующей?

ЖЕНИХ:

— Я сыном ее был.

СТАРИК:

— Все эти люди давным-давно мертвы. Прожил я долго на земле, но умерли они за много лет до моего рожденья. А эти вот когда-то жили здесь, хотели пожениться. Они уж спали вместе. Потом поссорились — не знаю, что случилось, об этом много люди говорили, когда я был ребенком. Давнишний случай, а я был слишком мал, чтобы понять, да я и слушал плохо. Во время ссоры юноша тот умер: возможно, сам себя убил в порыве страсти. А может, вот как оно было: та молодая женщина сказала, что выйдет замуж за другого, и он себя убил. Ну а она так замуж и не вышла. Ни за кого. И юной умерла, не став ничьей женой. Не знаю, что уж там случилось. Возможно, и она себя убила. Я помню только имена и то еще, как старики печальный случай этот вспоминали — они тогда все молодыми были… Так как же умерли вы оба? Себя убили? Что за жестокость!

(Невеста и жених горбятся, опускаются на пол и начинают раскачиваться, не отвечая ему.)

СТАРИК:

— Вы старика простите за вопрос.

Давно все миновало, все теперь неважно.

СПИКЕР:

— Чего ж они хотят?

БАБУШКА:

— Зачем сюда явились?

ЖЕНИХ:

— Чтоб стать ей мужем.

НЕВЕСТА:

— Чтоб ему женою стать.