И дорога к себе так длинна... - Ксения Баштовая

Для Элиаша это все по-прежнему было как минимум непонятно, и он решил зайти с другого конца. Пока они в пункт назначения не пришли, можно было попытаться позадавать вопросы.

— Интересная у тебя семья, — похвалил он.

— Да? — Летти буквально засветилась изнутри. — Тебе понравилась? Ну, маму Живку ты уже видел, а мама Дольшери — моя четвертая мама. Обычно в одной семье живут первая и вторая, но у нас получилось так.

— Дольшери? Странное имя… Не дриадское.

Девушка пожала плечами:

— Она не из Леса. Из какого-то другого селения.

— Забавно. Мне казалось, у вас не принято жить вне родного дома.

Летисия остановилась, на миг наморщила лоб, словно размышляя, стоит ли об этом рассказывать, а потом решительно начала:

— Понимаешь… Я вообще не должна такого говорить… Это не совсем подходит для всеобщего обсуждения, но раз ты сейчас здесь… Чтобы не сказал никакой глупости, слушай. Мама Дольшери — не местная. Я сама об этом краем уха слышала, точно не знаю, но рассказывают, что она давно, еще до моего рождения, пришла к нам. Точнее, не пришла, а ее нашли. Неподалеку от селения. Без памяти. Она не помнила ни своего имени, ни откуда она. И до сих пор не вспомнила ничего, что было до нашего Леса. Понимаешь?

— А… может, она и не дриада вовсе? — осторожно уточнил парень, чувствуя себя так, словно ступает по тонкому льду.

— Да дриада она, дриада! У нее и способности наши, дриадские. Слабые только. Вот за это ее и не любят. Мужичкой за глаза называют. За то, что она практически ничего не может.

В первый момент эльфу показалось, что он ослышался.

— Мужичкой? — Услышать такое слово от дриады было несколько странно. Особенно если учесть, что мужчин у них не было как таковых.

Летисия поняла его удивление по-своему:

— Да знаю я, знаю, что слово неприличное, но ты же никому не скажешь, что я выражаюсь?

Уже абсолютно ничего не понимающий эльф кивнул:

— Не скажу… — У него не было сил на то, чтобы удивляться.

— Вот и чудесно!

Похоже, путешественники разговаривали на разных языках.

Впрочем, если Элиаш думал, что все удивительное на сегодня закончилось, то он жестоко просчитался.

Услышав слово «сбор», наивный эльф предположил, что собирать будут какие-нибудь овощи-фрукты. Каково же было его удивление, когда Летисия вывела его к какому-то одинокому древу, растущему в центре полянки. У мощного ствола, не обращая внимания на такую мелочь, как жгучие палые листья, ковырялась в земле стайка девчонок лет семнадцати на вид. Ровесницы Летисии, короче.

Возле каждой девицы стояла небольшая плетеная корзинка. Дриады неспешно вытягивали откуда-то снизу нечто грязное и скомканное и швыряли это прямо в лукошки. Летти подвела эльфа к самому дереву, радушно поздоровалась с собиральщицами и вытащила из корзинки какой-то грязноватый комок. Встряхнула его, расправила… И Элиаш пораженно разглядел, что девушка держит в руках обычную рубашку.

— А зачем вы ее туда закапывали? — ошарашено спросил он.

Девушки запереглядывались и весело захихикали.

— Ее никто никуда не закапывал, — фыркнула Летти, швыряя одежду обратно в корзину. — Она здесь выросла.

— В смысле?

— В прямом! У этого дерева возле корней вырастают рубашки. Чуть подальше — брюки. Если пройти в другую часть Леса — там можно собрать ботинки. Сегодня последний день сбора, набираем на всю зиму.

Все, что происходило потом, слилось для эльфа в один непонятный ком. Они еще ходили по Лесу, с кем-то разговаривали, ему что-то показывали, потом покормили обедом, потом показали что-то еще… Но разум парня просто отказывался воспринимать новую информацию. Где-то на границе сознания что-то невнятно пытался пробулькать знакомый женский голос, но разобрать, что же он хотел сказать, так и не удалось.

Ближе к вечеру юноша наконец сумел убедить Летисию, что ему надо побыть одному. Сейчас в сгущающихся сумерках он стоял возле уже знакомого, растущего из земли частокола, отгораживающего дриадский Лес от всего остального леса, и судорожно пытался привести мысли в порядок. Окружающий мир наотрез отказывался складываться в какую-то общую картинку. Все было настолько неправильно, что хотелось взвыть в полный голос.

Парень выругался, зло двинул кулаком по ближайшему дереву, ничуть не заботясь о том, что могут появиться ожоги.

— Что, все настолько плохо? — сочувствующе поинтересовался женский голос из темноты.

— Не то слово! — буркнул Элиаш, даже не пытаясь улучшить зрение. Если здесь действительно настолько безопасно, как утверждает Летисия, то можно обойтись и так. А если с ним решил пообщаться какой-нибудь враг… ну, значит, кому-то не повезло. Или врагу, или Элиашу. Сейчас эльфу было в принципе все равно.

— Сочувствую, — фыркнула темнота.

Откуда-то из мрака послышался тихий стук, блеснула искра, а через несколько мгновений потянуло легким, едва заметным дымком.

Неизвестная сделала шаг вперед, приближаясь к эльфу, и тот смог разглядеть собеседницу. Немолодая худощавая дриада в таком же костюме, какой носили все женщины Леса. Волосы заплетены в тугую косу, сейчас переброшенную на грудь. Вокруг глаз собрались небольшие морщинки… Эльф нахмурился, пытаясь припомнить, где же он мог ее видеть.

— Так что все-таки случилось? — сочувствующе поинтересовалась женщина. В правой руке она держала небольшую палочку, от которой и вился дымок.

— А Тьма его знает, — хмыкнул юноша, перебирая в памяти все увиденные в Лесу лица.

— Понятно, — усмехнулась незнакомка. Покосилась на источник дыма, на миг задумалась, а потом протянула палочку эльфу: — Будешь?

Не понявший, что ему предлагают, Элиаш на всякий случай отказался:

— Нет, спасибо.

Стоп. Точно! Это она вчера вечером первой начала танцевать. Она играла на бубне. «Сейчас одежда другая, вот и не узнал сразу!» — внезапно понял эльф.

— Ну и правильно, — кивнула дама. — Дурная привычка. — Она поднесла палочку к губам, затянулась и выдохнула несколько колечек дыма. — Вроде и столько лет прошло, а отвыкнуть никак не могу… Мрия. — Женщина протянула парню руку.

— Что, простите?

— Мри-я, — по слогам повторила она. — Меня так зовут.

— Элиаш, — представился эльф, пожав узкую ладонь.

Мрия улыбнулась. Но улыбка была настолько короткой, что ее можно было и не заметить. А может, и не улыбнулась она, а скривилась.

Молчание затягивалось, и парень не придумал ничего лучше, кроме как сказать:

— Красивое у вас имя.

Она вздохнула, отвела глаза:

— На одном из старых языков это означает «мечта».