Красные курганы - Валерий Елманов

– Это вы зря, – невозмутимо отозвался Альберт. – Если ваше величество соизволит обернуться, как это сделал я, то сразу поймет, что бросить своих воинов у него не получится. По-моему, это не только шах, но и мат, государь.

– Ого! – присвистнул Вальдемар, послушно обернувшийся назад, наблюдая за русским войском, спешно выстраивавшимся в двух верстах позади них. – Однако я вынужден признать, что был в корне не прав, упрекая русичей в трусости, как, впрочем, и вы, граф.

– Я как раз придерживался о них более высокого мнения, – возразил Альберт.

– Не спорю, однако и оно было недостаточно лестным. Хотя о рыцарских манерах боя они, к сожалению, не имеют ни малейшего понятия, – сокрушенно вздохнул король.

– Зато в хитрости им не откажешь, – хмуро заметил его собеседник. – Как вы считаете, государь, сумеем мы продержаться на этом холме до темноты, чтобы ночью попытаться прорвать кольцо окружения?

– Если б я имел хотя бы полтысячи воинов, то можно было бы рискнуть, а сейчас… – мрачно заметил Вальдемар.

– У нас же почти три тысячи, – удивился граф.

– Было, – отрезал король. – Вы слишком увлеклись созерцанием русских воинов. Предлагаю вместо этого взглянуть поближе. Но тут самообладание ему изменило и он гневно закричал: – Нет, вы только посмотрите, что делают эти мерзавцы! Враг еще не успел к ним подойти, как они уже бросают щиты и копья на землю и готовы сдаться первому встречному варвару.

– Русичи превышают нас числом более чем впятеро. Простите своих воинов, государь, – примирительно заметил Альбрехт. – К тому же они только что вместе с вами лицезрели бесславную гибель своей конницы и воочию убедились в том, что между ойсками эзельцев и русичей имеется кое-какая разница. Пожалуй, я, с вашего позволения, пошлю парламентера, чтобы узнать, какому князю и где мы можем вручить свои мечи.

– Может, тебе лучше сделать это лично? – предложил король, но тут же спохватился: – Ах да, ты же не умеешь говорить по-русски, – и пробормотал себе под нос: – Зато через пару месяцев, судя по всему, мы с тобой освоим его в совершенстве.

Внимательно выслушав парламентера, рязанский князь что-то коротко ответил ему и подозвал Вячеслава.

– Оказывается, наши храбрые эсты ничего не перепутали, – встретил он веселой улыбкой подъехавшего друга и, подражая киногерою Высоцкого, продолжил: – Так что тебе, дружище, через несколько минут доведется поручкаться с самим датским королем Вальдемаром II. Парень он во всех отношениях приятный, но вот беда – мирно сидеть в своих владениях никак не хочет, напротив, ведет антиобщественный образ жизни, все время норовя обидеть своих соседей, включая эзельцев и эстов.

– И еще печальнее сделать жизнь ихнюю, и без того задрипанную, – в тон ему продолжил воевода, но тут до него дошел смысл сказанного князем и он, удивленно воззрившись на Константина, переспросил: – Ты что, серьезно? Или это у тебя легкий сдвиг на радостях от победы?

– Немного дуркую, но больше от волнения, – честно сознался тот. – Ты сам-то когда-нибудь королей в плен брал?

– Да у меня и с князьями как-то не очень, – застеснялся Вячеслав. – Я больше шинковать их привык, как капусту, – намекнул он на битву под Ростиславлем.

– Я тебе пошинкую, – возмутился Константин. – Это ж цельный король. С ним надо галантерейность соблюдать и содержать со всем нашим уважением и почетом, то бишь кормить и поить от пуза, пока выкуп не получим.

– Так он у нас всю кильку прибалтийскую сожрет, которая в томате, – заметил воевода. – А выкуп-то большой? Найдется у него серебряный браслетик с червленой змейкой и одним изумрудным глазком?

– Килькой в томате мы его все равно не угостим – помидоров на Русь еще не завезли. А выкуп будет изрядный. Я так думаю, что тут пахнет не одним браслетиком и даже не одним десятком тысяч наших гривен, а как минимум двумя-тремя. На меньшее соглашаться нельзя – опозорим человека перед его друзьями-королями.

– Ого, – присвистнул Вячеслав. – Это мы с тобой удачно попали, княже.

– Зато он-то как неудачно здесь оказался, – заметил Константин, разглядывая кавалькаду из пяти всадников, которая приближалась к ним, уже спустившись с холма.

Встреча прошла на удивление нормально. Воевода, наблюдавший за ней больше со стороны, рассказывал потом другу, что у него лично сложилось такое впечатление, будто Константин всю жизнь с самого детства только и делал, что с принцами да королями общался.

– Хотя, может, ты и ляпнул чего по неопытности, но тот, как мужик бывалый, все заглотил и даже не поморщился, – заметил он.

Пир по случаю пленения венценосного гостя было решено устроить в ближайшем датском замке, которым оказался Оденпе. Правда, тот еще находился в руках датского гарнизона, но тут выручил сам Вальдемар. По его повелению все воины сразу покорно сложили оружие и сдались в плен.

Да и вообще вел себя король непринужденно, можно сказать – изящно, с поистине королевской грацией, будто не он был пленником рязанского князя, а совсем наоборот. Даже скептик Вячеслав оценил это.

– Учись, пока он рядом, – посоветовал Константин.

– Э-э-э, княже, учебой как раз лучше тебе заняться. Ты же у нас будущий монарх. И вообще, как говаривала моя мамочка Клавдия Гавриловна, рожденный быть луком никогда не станет розой. Так что нам оно ни к чему.

Что касается пленных рядовых солдат, то князь Константин сразу, еще до того, как принял почетную капитуляцию их короля, распорядился так. Справедливо полагая, что даровые рабочие руки в хозяйстве всегда сгодятся, он повелел разделить их на группы, сотни по четыре в каждой, и использовать на строительстве и укреплении оборонительных сооружений имеющихся замков. Стены повыше нарастить, башни поднять, рвы углубить – работенки на всех хватит.

Но для начала князь приказал прогнать их мимо тех крепостей, гарнизоны которых не захотят сложить оружие. Особенно беспокоил его Дерпт и приморский Ревель, где сидел еще ничего не подозревающий Лундский архиепископ.

– Такая толпа пленных и впрямь наведет тоску на любой гарнизон, – заметил Вячеслав. – Если бы ты не занимался всякой ерундой вроде политики, из тебя вполне мог бы получиться первоклассный психолог.

– Повторяешься, – улыбнулся Константин. – Хотя по детской психологии и педагогике у меня в институте была пятерка, – не удержался он от легкого хвастовства.

– Но эти орлы вроде как немного постарше будут, – усомнился воевода, кивая на датских солдат, покорно бредущих к ближайшему невзятому замку.

– Это в наше время дети стали циничны, как взрослые. А здесь как раз наоборот – взрослые простодушны и наивны, как дети.

– Вот только убивают они совсем по-взрослому, – не согласился Вячеслав, и Константин почему-то так и не нашел на это достойного ответа.

Лишь несколько дней спустя он понял почему. Ответ же оказался прост – прав был воевода. До Ревеля в целости дошли только две колонны пленных. Всего две из семи. Трудно сказать, так ли наивны и простудушны были жители Саккалы, Нурмегундэ, Виронии и других областей Эстляндии, когда нападали на безоружных связанных датчан.