Артефакт - Дмитрий Иванов

Он не сказал ни слова, он не плакал, он просто смотрел на меня. В его взгляде не было ни укора, ни мольбы. Была только растерянность. Растерянность ребенка, который играл в хорошо ему знакомую игру, и вдруг эта игра сложилась совсем не так, как он привык. Игра заманила его в смертельную ловушку, и он оказался на земле, скованный болью и холодом, не способный пошевелиться.

Игра закончилась. Но он, кажется, так и не понял, что закончилась не только игра. Он просто не мог себе этого представить…

Зато я в тот момент совершенно ясно осознал, что ничем от этого мальчишки не отличаюсь. Никто из нас не отличается. С раннего детства мы все играем в одни и те же игры и только на каком-то этапе вдруг перестаем понимать, чем мы заняты, – думаем, что стали взрослыми, и игры закончились. А на самом деле просто взвинчиваем ставки в игре и иногда оказываемся настолько безумными, что бросаем на кон и саму жизнь – когда свою, а когда и чужую… Потому-то я и стал дезертиром – не хотел больше играть по этим правилам. Они стали мне отвратительны – они оказались обманом… И в первую очередь – самообманом. Причем же тут мораль, если все ясно как день?.. Просто правила должны быть другими. Если то же самое проповедовал Христос, я ничего не имею против…

– Ну, что, понял, на чем тебя поймали? – продолжал снисходительно усмехаться Кегля. – Ценится только то, что можно поставить на кон, а самая высокая ставка – жизнь.

Как-то подозрительно в унисон моим собственным мыслям изъяснялся Виталик, от этого мне стало совсем не по себе.

– Мораль – утешение слабых, – вещал Кегля. – Ее ты на кон не поставишь – она ничего не стоит… Ницше читал?

Шекспир… Ницше… Какого лешего он тут передо мной выпендривается – тоже мне, умник!..

– По твоим правилам я у тебя выиграю… – мрачно заметил я. Усмешка на его лице бесследно растаяла. Не знаю уж, насколько хорошо он знал моего брутального двойника и насколько «хорош» был сам этот двойник, но относиться к моим словам легкомысленно Кегля явно не был склонен.

– Может быть… – сказал он задумчиво. – На то и игра…

– Так говоришь, это неизбежно?

– Такие правила, не я их придумал, – скромно пожал плечами Виталик: видимо, мой двойник был все же достаточно «хорош».

– И откуда эти правила?

– Древние правила… Из договора…

– Что за договор?

– Так ты совсем ничего не знаешь? – удивился он. – Про Этану?..

– Про Этану знаю, – кивнул я, – но, видимо, не все… И что он такого натворил, чего я не знаю?

– Договор нарушил.

Я вздохнул: вытягивать из Виталика слова было делом нешуточным.

– Валентин… – окликнула меня Юлия. У меня совершенно вылетело из головы, что я должен ее «пристроить». Все это время она стояла у меня за спиной и, вероятно, пыталась понять, о чем мы говорим… Наверное, все-таки поняла, что не о ней…

– Слушай, ты не мог бы присмотреть за Юлей? – спросил я у Кегли.

– Посторожить тебе девочку? – На лицо Виталика мгновенно вернулась лукавая усмешка.

– Валентин! – снова окликнула меня Юлия, но на этот раз в ее голосе звучал страх. Я обернулся – и рухнул на асфальт: автоматная очередь разнесла вдребезги лобовое стекло «Хаммера», и на меня посыпалась крупа осколков. Рядом со мной уже лежала Юля. Я встревоженно покосился на нее, но, слава богу, она была в порядке и целилась из револьвера в сторону Загородного: один из его скандально известных пяти углов предательски подпустил к нам незваных гостей. Вероятно, это были «люди в черном»… то есть это точно были люди во всем черном. Скорее всего, так они себя и позиционировали, поскольку ни один предмет их траурного гардероба не дерзал выделиться из этого сдержанного стиля. Но сами они не были такими уж сдержанными, бодро двигаясь к нам и задорно кроша все перед собой из автоматов, словно дружная бригада косарей. Или это была метафорическая гримаса старухи с косой?.. В общем – жизнеутверждающее зрелище… Однако во мне теперь тоже проснулся задор, и я с размеренной методичностью уложил их одиночными – по очереди… Стрелял я все же лучше.

«Видимо, приличная порция иммунитета от морали мне теперь перепала», – подумал я, поднимаясь на ноги, и заглянул в окно «Хаммера». Глаза у Кегли были стеклянные, а на новенькой камуфляжной куртке добавилось два уродливых багровых пятна…

Юлия решительно распахнула дверцу машины и дотянулась до шеи Виталика:

– Умер… – сказала она.

– Иди домой, – нарочито строго велел я, протягивая ей автомат. – Больше у меня тут друзей нет…

Автомат она взяла, но уходить, кажется, никуда не собиралась. Я поднялся на подножку «Хаммера» и вытащил у Кегли из кармана связку ключей с прикрепленным к ним золотым брелком. Я тревожно вгляделся в тусклое мерцание медальона… и едва снова не сломал себе руку, растянувшись на асфальте: сиденье «Хаммера», на которое я опирался, просто исчезло… вместе с машиной, разумеется… я успел заметить, как шарахнулись от меня прохожие: Любопытно, все же, как это выглядело со стороны… Ну чем не терминатор? Хорошо, хоть не нагишом…

* * *

– Слава богу, что я его узнал, – покачал головой Виталик, взволнованно расхаживая по комнате. В квартире уже было прибрано – Ирка почему-то так домой и не ушла.

– И как же ты его узнал? – поинтересовался я.

– Скотина он… – описал Кегля основную примету моего альтер эго. Учитывая, что эта выразительная примета позволила Виталику быстро сориентироваться и, возможно, даже спасти себе жизнь, он, пожалуй, был чрезмерно критичен.

– …Чуть дверь не сломал от злости… – посетовал Кегля. – Я хотел милицию вызвать, но вовремя спохватился.

– Да, они бы удивились: чего это вы хозяина в квартиру не пускаете, – кивнул я. – А замок уже ломаный, хлипкий… Повезло тебе, что он этого не знал.

– Повезло, – согласился Виталик. – Но я ему сказал, что вызвал, и он ушел.

– Понятно. С ментами ему встречаться не резон – наверняка у него оружие с собой было.

– Ты меня нарочно, что ли, пугаешь? – возмутился Виталик.

– Считаешь, лучше тебе не знать?

Кегля обиженно смолчал в ответ.

– Да… француз твой звонил, – вспомнил вдруг он. – Только я ничего не понял…

– Откуда звонил? – насторожился я.

– Понятия не имею.

– Все равно хорошо…

– Живой, значит?

– Отчасти, видимо.

– Ты-то как? Ужасно там?

– Я-то ничего, а вот тебе туго пришлось.

– Мне?..

– Застрелили конкурента твоего.

– Почему конкурента? – удивился Кегля.

– Я с ним немного пообщаться успел… Кажется, неплохой парень был, жаль… Но он сказал, что мы вроде как должны друг друга перебить, что ли… Так что тебе, считай, и тут повезло.