Числа и знаки - Юрий Бурносов

Сложив руки на животе, референдарий показал, что не имеет намерения продолжать разговор, и присутствующим не оставалось ничего иного, кроме как покинуть комнату.

Альгиус обнаружился внизу - он приятельски беседовал с давешним мордастым увальнем-привратником. Из беседы с ним Альгиус вынес, что референдарий, по мнению домашней челяди, совсем рехнулся и никто не понимает, отчего же его выпустили из приюта для скорбных рассудком.

– Но кое-что я все же понимаю, - добавил Альгиус, показывая изрядной толщины книгу. - «Рассуждения», автор - не кто иной, как хире Альтфразе.

– Где ты ее взял? - поинтересовался Жеаль, хотя ответ был и без того абсолютно ясен.

– Не в лавке же купил, - отвечал Альгиус с неизменной улыбкою. - Там лежало их две кипы, не убудет… Полагаю, хире Альтфразе стал надобен миссерихордии, которая, как сам он сказал, закрывает глаза даже на его художества с чтением снов и прочие смутные вещи. А книга прелюбопытная! Вот, к примеру: «В Оксенвельде жил похотливый деревенский малый, имевший дело с коровой, которая вскоре забеременела и через несколько месяцев произвела на свет плод мужеска пола, который был не теленком, но человеком. Многие видели, как он выходил из живота своей матери: подняв новорожденного с земли, отдали кормилице. Мальчик вырос, был воспитан в истинной вере и заявил, что хочет молитвой и трудом искупить грех своего отца, и так продолжалось до зрелости. Но к старости он стал чувствовать в себе отдельные коровьи наклонности, например тягу к поеданию травы и жеванию жвачки.

Что следует думать об этом?

Был ли он человеком?

Для меня это несомненно; но я отрицаю, что его матерью была корова. Каким же образом это могло случиться? Дьявол был уведомлен о грехе его отца и ради своего удовольствия сделал корову якобы беременной, а затем тайно принес откуда-то младенца и поместил его в корову, которая раздулась от ветров, чтобы казалось, будто он родился от коровы».

– Вот так, - наставительно произнес Альгиус, закрывая книгу. - Как ни крути, а виноват дьявол. Что ж, поделом ему! Но вы, хире Бофранк, вижу, невеселы - неужто Альтфразе толковал ваш сон так же, как и я?

– В том-то и дело, - отвечал Бофранк, который и в самом деле был чрезвычайно расстроен. И Альгиус и референдарий сходились в одном - жить новоявленному субкомиссару осталось недолго.

– Самый лучший выход - пойти и воздать должное вину, дабы отогнать дурные мысли, - сказал Проктор Жеаль, - но вижу, друг мой Хаиме, это предложение не для тебя. Верно, ты имеешь некие свои планы.

– Это так, - кивнул Бофранк. - Я не обижусь, если ты и хире Альгиус отправитесь в «Козу и розу» или еще какое заведение… Тогда как я - раз уж мне отпущен не слишком долгий срок - должен многое сделать, как и велел референдарий.

– Не будь столь мрачен! - воскликнул Жеаль. - Раньше подобные россказни вызвали бы у тебя только смех, а ныне, посмотрите, ты уже в гроб лезть готов.

За поддержкою Жеаль взглянул на Альгиуса, но тот, против обыкновения, стоял чрезвычайно серьезен.

– Пусть хире Бофранк сам рассудит, верить ему или же нет в свой сон и его возможные последствия, - заметил он. - Это его выбор. Но давайте же отойдем прежде от дома референдария, подле которого мы все еще стоим, тем более хире Альтфразе смотрит на нас в окно, приоткрывши занавеску. Затем лично я и в самом деле отправлюсь в некое место, где полно вина, жареного мяса с приправами и сговорчивых девиц. В любом случае вы знаете, где меня искать. И вообще, как сказано:

Чутье дает прямой совет:

Кто ни спросил бы об удаче,

Лги без зазренья, все иначе

Представь, запутывая след.

Ведь иногда хранитель тайн

И ненадежен, и случаен.

Так к чему мне знать то, что не должен я знать?

Альгиус, таким образом, отправился в одну сторону, остальные же вернулись в жилище Бофранка.

– Не унывай, друг Хаиме! - снова попытался утешить субкомиссара добрый Проктор Жеаль. - Позволь напомнить, что Альгиус известен как веселый малый, имеющий некоторое - достаточно сомнительное, кстати, - образование и даже не закончивший университета, а референдарий Альтфразе так и вовсе безумец. Что верить их словам? Что печалиться и ждать смерти?

– Я и не жду, - возразил Бофранк, обнаруживший в себе неожиданные смелость и бодрость, которых еще минуту назад не было и в помине. - Коли мне суждено умереть, пускай; только я не стану сидеть и ждать сложа руки, как не стану и пускаться во все тяжкие, дабы затуманить рассудок вином. Должно быть, ты помнишь, я говорил тебе о новом моем назначении. Кто знает, может, оно напрямую связано с мрачными пророчествами. Тогда мне прямая дорога изловить и убить этого дрянного упыря, пока он не сделал то же самое со мною.

– Хире Бофранк рассуждает вполне здраво, - поддержал субкомиссара и юный Фолькон. - Я вижу в событиях странную связь. Что вы скажете, к примеру, о той вести, что я принес и что осталась почти незамеченной за толкованиями вашего сна?

– О мертвой девице?

– Да-да, о мертвой девице, имя которой, как я сказал, - Роза Гвиннер.

– Отсеченная голова, вставленный промеж ног хвост и квадраты, вырезанные на животе жертвы, - пояснил Бофранк Жеалю, который ничего про убийство не знал. - Это уж второй случай, и вновь девицу зовут Роза. Вот вам еще совпадение, которое бог весть как отзовется… Я не предлагаю вам идти со мною, но скажу, что направляюсь в Баранью Бочку. Сейчас я хочу зарядить пистолет, взять шпагу и кинжал, а после найти некоего Оггле Свонка и кое-что проверить. Не знаю, что я буду делать затем…

– Позвольте же мне сопровождать вас, хире субкомиссар! - воскликнул Фолькон. - У меня с собою шпага и пистолет.

Сказав так, он и в самом деле предъявил внушительного вида двуствольный пистолет, доселе совершенно не заметный под одеждою.

– Эй! Эй! Что я слышу! - возмутился Жеаль. - Стало быть, меня вы оставляете?

– Как я могу воспрепятствовать тебе, - с улыбкою сказал Бофранк. - Идемте же, у нас много дел, и не худо бы нанять повозку.

…И нет никакого сомнения в том, что этим нечестивым демонам доставляет одинаковое удовольствие высасывать теплую кровь людей и животных, как бывает приятен для здорового и бодрого телосложения глоток чистого и свежего воздуха.

Генри Холиуэлл, магистр искусств Кембриджского университета