Хроники Дебила. Свиток 3. Великий Шаман - Егор Чекрыгин

Для начала, – все племя и почетные гости, как обычно, сели в круг, и церемония началась с торжественного выхода шамана Дебила. Впереди меня шел Витек, неся на вытянутых руках «Ведомость на зарплату», а позади Осакат… по случайно сложившейся традиции, именно сестренке, несмотря на беременность, пришлось тащить довольно тяжелое Знамя. Но что такое тяжесть по сравнению с возможностью показать себя во всей красе? Прическа была еще более причудливой, несколько дырок на шелковой рубахе задрапированы мехами, бляшки на воинском поясе начищены до блеска, а пришитый к нему скальп, кажется, даже отмыт чем-то вроде шампуня и расчесан! Ну и, естественно, топор, кинжалы…, вот только копье пришлось отставить. Но даже без копья сестренка представляла собой весьма загадочную и притягивающую взоры особу. Кажется, даже Мордуй малость припух, увидев, во что мы превратили его дорогую племянницу.

Но некогда обращать внимание на Мордуя. Пора петь гимн! Наши полковые барабанщики отбивают ритм, дудка задает мотив, и вслед за Учениками-запевалами все племя в едином порыве вскакивает на ноги и подхватывает мелодию гимна.

Высокие горы над головой, ярко горящий костер и суровые мускулистые воины, потрясающие оружием и во всю глотку ревущие «Союз нерушимый крутых ирокезов собрал воедино великий Лга’нхи!». Даже я сам, несмотря на некоторую гротескность ситуации, вдруг забыв про свой цинизм, проникся чувствами торжественности и ожидания Чуда! А судя по лицам моих соплеменников, их все это торкнуло без всякого наркокомпота.

Но нельзя сбиваться с ритма. Все опять сели, настало время речей, и Лга’нхи первым взяв слово, – сообщает изумленной публике, насколько мы круты и как станем еще круче, когда к нам присоединятся новые товарищи. Потом поднимаются старшины и авторитетные воины, толкаюшие речи-представления новых кандидатов, причем о каждом по отдельности, а бывало и по нескольку раз… С удивлением узнал много нового и о самих людях, и о тех приключениях (а их было немало), что племя пережило в мое отсутствие. Я тоже встаю в свое время и как бы не от своего лица, а от лица простого воина представляю свою девятку и рассказываю, как они отлично воевали в битве при Ущелье. А потом еще и докладываю о заслугах и достижениях четырех подростков, которые уже вполне доросли до бритья башки, особо отмечая их ударный труд как на берегу возле Улота, так и в мастерских Олидики и успехи в освоении грамоты и счета.

Потом я уже толкаю речи как Шаман, повторяя уже надоевшие всем проповеди о сути Ирокезианства и принципах, на которых мы строим свою жизнь… Мордуй со товарищи внимательно слушают.

Наконец, торжественная часть, тридцать один человек подходит ко мне, называет свое имя, надрезает палец, и я записываю его имя в «Ведомость на зарплату». Правда, на прежнюю шкуру столько имен уже не помещается, и приходится начинать новую, предварительно объяснив, что с мистической точки зрения эта та же самая шкура и свиток, вмещающий имена ирокезов, там, в мире, куда ушли все наши предки, бесконечен и неразрывен. Доказательством чему служат цифры «1» и «2» на первом и втором куске шкуры. (Для местных это очень важно.)

Я записываю имена, а Ученики и Старшины (я решил, что им тоже можно доверить это почетное дело), бреют свежеиспеченным ирокезам головы… Не у всех есть фест-китцы (только у меня), или кинжалы, по качеству близкие к нему. Да и парикмахерские навыки пребывают в зачаточном состоянии. Так что почти для всех вступивших в племя эта процедура становится довольно кровавой и болезненной. Но никто не жалуется. Скорее наоборот, – тут все знают, что любое стоящее дело требует изрядных жертв, и даже гордятся текущей из порезов кровью. (Приходится срочно отправлять учеников за примочками и мазями.)

Наконец все имена записаны а головы побриты. Но торжественная часть еще не кончилась, хотя все уже и начали пировать. Увы, мне сегодня будет не до пиров, моим ученикам тоже. Вот только разве что Осакат я сделал поблажку, отпустив ее командовать бабами. Что она немедленно отметила еще одним крестиком в списке моих прегрешений.

А Витек уже довольно бойко читает «Ведомость на зарплату», начиная с самого начала, а я достаю из мешка новое чудо… – погоны называются!

Сначала хотел сделать ордена и медали. Но как только подумал, сколько на это уйдет бронзы, сразу оставил эту идею. Итак, погон представлял из себя полоску кожи длинной сантиметров двадцать. В самом начале было написано имя, а дальше располагались значки размерами примерно в сантиметр. Маленький топор означал участие в битве. Гарпун – в охоте на коровок. Просто за большие успехи и достижения в охоте давалось копье. Пока еще никому непонятное тут тележное колесо, – за какую-то особую доблесть при переходах или перегонах скота. (Например Лга’нхи со товарищи за перегон верблюдов). Весло – морские переходы, а скрещенные серп и молот – успехи на производстве. (Ими одарили тех восемнадцать, что ударно повкалывали на переработке коровок.) И, наконец, главное и самое желанное – шестопер, ясное дело означавший особый подвиг и заслугу перед племенем.

…Перед торжествами я поделился этой идеей с Вождем и Старшинам, впрочем, не открывая всех тайн, и меня завалили сведениями о каждом члене племени и его подвигах и заслугах… Блин! Они ведь реально все это помнят! Так что мы довольно долго сидели и подсчитывали подвиги… свои и чужие, а я заносил это на отдельную шкуру.

Так что теперь Витек читал список, а я дарил выходящему на зов ирокезу знак его доблести и заслуг перед племенем. Стараясь на память перечислить те заслуги, что заслужили отметки топора и шестопера.

…Значки я постарался сделать крохотными и тонкими и отливал их в открытых формах по десятку зараз. Так что из того куска бронзы, что я взял из наших запасов, да еще и добавив кое что из подаренного мне барахла, – получилась весьма изрядная кучка наград. Но хватило ее едва-едва, и то в основном за счет строгости к награждаемым.

Наконец празднество кончилось. Я, голодный и осипший, еле доплелся до своей лежанки и рухнул на шкуры. Нелегкое это дело – быть шаманом!