Императорский отбор - Сергей Чехин

Анна нехотя слезла с меня и села рядом, скрестив руки на груди и состроив самую ехидную физиономию. И замолчала, предоставив мне полностью отдуваться за произошедшее и на ходу придумывать отмазки. Впрочем, долго ломать голову не пришлось — не так давно я оказался в очень похожей ситуации, пусть тогда нас никто не застукал.

— Господа, — встал и поднял ладони, — я все объясню. Я был тяжело — можно сказать, смертельно — ранен в бесчестном бою с превосходящими силами, и ее высочеству пришлось экстренно и интенсивно лечить меня с помощью магии крови. И то, что вы увидели — это именно она, а не то, что вам показалось.

— Интенсивно — это уж точно, — Гессен хмыкнул и тряхнул белобрысой прядью. — Но я здесь не затем, чтобы разбираться в особенностях вампирского колдовства. Расследование привело меня в это место и, как погляжу, сейф магистра вы уже вскрыли. А сверток в ваших руках уж очень напоминает секретные письма, которые я и ищу.

Я закатил глаза и шумно выдохнул — опять сражаться? Герман, кажется, понял мой настрой без лишних слов и предложил компромиссный вариант — уж не знаю, почему, хотя мог бы просто отобрать бумаги силой. Или же ему хватило предыдущей нашей схватки, чтобы осознать, что со мной все попробовать договориться, прежде чем хвататься за рапиру.

— Впрочем, мы можем действовать сообща. И разделить победу поровну — это испытание вполне допускает такой итог.

Я тщательно обдумал предложение и взвесил все за и против. После устроенного аватарой побоища и последующих пыток мне ни за что не одолеть свежего врага — к тому же, куда более поднаторевшего в ратных подвигах. Гессен наверняка вынесет меня в дуэли всухую, после чего я потеряю вообще все бумаги — в том числе и те, которые до сих пор не изучил. И даже если удастся каким-то чудом уболтать немца на половину писем, оставшуюся долю вполне могут отжать Каминский на пару с вороном. А так у нас троих будет куда больше шансов отмахаться от благородных садистов, если дело дойдет до драки. Как ни крути, а приобретаю я гораздо больше, чем теряю — нужно лишь правильно заключить договор, чтобы самому не остаться с носом.

— Я согласен, — встал и протянул ладонь. — Но только под честное слово.

— Слово офицера, — Герман ответил крепким рукопожатием, строго смотря в глаза. — Мы закончим это испытание общим трудом. Один за всех — и все за одного.

Я невольно улыбнулся, вспомнив столь знакомую, столь родную и столь подходящую событию фразу, однако немец вдруг покраснел, причем явно не от ярости или злобы. Меня чутка передернуло, и я поспешил убрать руку, а юноша смущенно опустил голову и пробубнил:

— Тогда давайте начнем.

Соблюдая свою часть договора, передал ему уже прочтенные бумаги, а сам взялся за последние три документа. С помощью уже полученных данных составил их в хронологическом порядке, и вот что узнал из первого:

«Ваше преосвященство, мы проиграли. Отряд верных Петру Алексеевичу офицеров вместе с клириками и магами из союзных родов напали на Кремль, однако Анхальт бился как лев и вместе с наемниками уничтожил всех заговорщиков. Мы всеми силами пытались помешать воцарению упыря, но сделали только хуже — теперь за Вальдемара не только немецкая шваль и армейские предатели, но и все столичное дворянство.

Их сильно возмутило наше восстание, устроенное, по их словам, в столь опасный и тревожный для молодой империи час. Теперь ничто не помешает прусаку взойти на престол. И судя по всему, сразу после коронации он собирается переезжать в Петербург — подальше от московского ордена. Якобы воевать с местными клириками немец не хочет, но и оставаться в одном городе — тоже.