Чужая - Екатерина Слета

Замолчал, глубоко втянул холодный воздух и лихо выругался.

– Передай ему, если он решится – юг его поддержит.

Айя ошарашенно молчала, прокручивая в голове новую информацию и решительно ничего не понимая.

– На что решится? – выдавила из себя вопрос девушка. – Почему поддержит? Вы же враги! Я не понимаю, Райан…

– Просто передай, хорошо? Шаррихасс поймет. Слухи скоро дойдут, – он искривил красивые губы в горькой ухмылке, – надеюсь, ты не станешь после этого презирать меня еще больше…

– Что? – встрепенулась Айя. – Я не призираю тебя, Райан! Не думай так, пожалуйста. Я благодарна тебе. И всегда буду благодарна. Ни что услышанное о тебе, не изменит моего отношения. Ты навсегда останешься особенным для меня!

Ассур замер, глядя в лицо девушки во все глаза. Там плескалось непонятное, темное, затравленное. Айя задохнулась, такое на нее обрушилось янтарное, отчаянное. Очевидное.

Он ее любит.

И он прощается.

– Айя…

Замолчал, то ли подбирая слова, то ли пытаясь совладать с эмоциями.

– Майя, – тихо поправила девушка. Ей почему-то захотелось, чтобы он узнал. – Меня зовут Майя.

– Майя, – повторил принц, кивая.

Глубоко вдохнул и снова напрягся, глядя куда-то ей за спину.

– Тебе пора.

Не хотя выпустил девушку из теплых объятий, делая шаг назад – в тень деревьев.

Замер. А потом снова дернулся вперед, прижимая свою пленницу еще сильнее. Еще ближе.

– Прошу. Майя, прошу…

И Айя позволила. Разрешила.

Он прикоснулся к ее губам осторожно, почти невесомо. Весь задрожал, вцепился сильными пальцами в напряженную девичью спину. Согнулся. Углубить поцелуй не решился. Так и стоял, робко прижавшись к ней, к ее губам, вдыхал ее запах, смешанный с вонью другого. Выбранного ею. Единственной женщиной, которую теперь уже наследный принц, смог полюбить за целое прожитое тысячелетие. Единственную ему недоступную. Недосягаемую. Нужную, как воздух.

И именно ее он сейчас целовал.

Отпускал.

– Амарии исаан*…

Он исчез также внезапно, как и появился. Оставив после себя какую-ту до невозможного щемящую пустоту и горечь. Айя стояла, вздрагивая всем телом и глядя в темноту раскинувшегося перед нею хвойного леса.

Чуть не подпрыгнула на месте, когда совсем рядом раздался тихий голос Амина.

– Госпожа, что Вы здесь делаете в одиночестве?

И замер, выхватив из ножен меч, потянул носом воздух. Вопросительно уставился на растерянную девушку.

– Пойдемте, Амин. Я совсем замерзла, – прошептала, неуверенно двинувшись к дому и больше не оглядываясь.

Ассур быстро нагнал ее, поравнявшись.

– Ему это не понравится, – оповестил гвардеец, предвкушая гром и молнии. От девчонки несло южным.

– Я знаю, – ответила та, решительно дергая на себя дверь.

Нирхасс сидел за столом, следил за ловкими движениями подавальщицы, что бросала на него полные восхищения и страха взгляды. Молоденькая совсем девочка, расставляла заказанный красивым господином ужин, и млела. Таких видных мужчин к ним в захолустье заносило редко.

Айя молча двинулся к нему. Поймала на себе теплый взгляд и легкую улыбку. Улыбнулась в ответ, опускаясь на стул рядом с ассуром, готовая ко всему. Амин сел напротив.

Господину хватило одного вдоха.

Он весь напрягся, подобрался, подался вперед, почти касаясь своим лицом лица девушки. Внимательно заглядывая в ее печальные глаза. Дернулся, чуть качнув вперед стол.

Айя только тихо пискнула, осознавая себя сидящей у него на коленях. Нирхасс крепко прижал девушку к своей огромной, горячей груди. Там – под кожаным жилетом и грубой тканью рубашками бешено стучало его сердце. Больно дернул ее волосы, заставляя чуть запрокинуть голову и накинулся на ее рот с каким-то бешенным поцелуем. Он почти жевал ее губы, прикусывал, толкался в рот горячим языком, тянул на себя. Айя обнимала мужчину в ответ, нежно гладила сильные плечи, и напряженную спину. Успокаивала. Морщилась, когда ассур делала особенно больно. Чувствовала во рту соленый, металлический привкус собственной крови. Но покорно отвечала.

Понимала.

Оторвался, тяжело дыша и прижался ко лбу девушки своим, взмокшим и разгоряченным.

– Что ему было нужно? – спросил почти шепотом, прожигая недовольной серостью.

Айя слизав с губы каплю крови, сильнее прижалась к господину, обняла.

– Сказал, что ты предатель. Что нам не рады и если ты на что-то решишься, то юг тебя поддержит, – спокойно ответила девушка.

Ассур обхватил ее удобнее за талию одной рукой, другой погладил живот, замерев там. Опустил голову, касаясь его губами.

– Это все?

– Все.

Кивнул. Продолжая гладить ее.

– Почему ты предатель, Нир? Это из-за меня, да? – голос ее предательски дрогнул, выдав волнение.

Ассур тут же обнял ее сильнее, заглянул в карие, встревоженные омуты.

– Это из-за меня, – ответил, лаская большими пальцами ее горячие щеки. Нагнулся, слизывая кровь с уголка губ. – Не смей об этом переживать, Айя. Не думай и минуты. Я обещаю… Даю тебе слово, что с тобой… С вами ничего не случится!

– А с тобой? – тут же встрепенулась девушка.

– И со мной, – уже не так уверенно ответил ассур, бросив короткий взгляд на своего верного помощника. Это не укрылось от внимательного взгляда бывшей служанки.

Амин молча жевал свой ужин, старательно глядя по сторонам.

Ели в полной тишине. Айя давилась похлебкой, аппетита не было совершенно. Нирхасс задумчиво пил отвар, отставив в сторону нетронутую снедь. Когда девушка покончила с мучительной трапезой, проводил ее в комнату. Сообщил, что скоро вернется и оставил в одиночестве. Айя послушно ждала, сидя на кровати, глядя на танец огонька свечи. Следила за быстрыми каплями воска, что стекали по темному стволу и замирали остывающими пятнами на подсвечнике. Время шло, а ассур все не приходил. Прокручивала в голове события вечера, тревожилась. Переживала. Накручивала себя.

Решила попробовать уснуть. Не без труда стянула с себя платье, оставшись в сорочке и блаженно вздохнув, залезла под толстое одеяло.

Сон не шел. Как бедняжка не старалась, а уснуть не получалось. Пустота покоев чужого дома давила своей прохладой. Пахла незнакомо и неприятно. Покрутившись с боку на бок, выбив простынь из-под матраса, встала. Зябко поежилась. Накинула на плечи плащ, запахиваясь под самым подбородком, и как была – в шерстяных носках вышла в узкий, слабо освещенный коридор. Прошла невесомо по старым половицам и ступила на лестницу. На середине замерла, глядя на пустующий почти зал, что был погружен во тьму. Только на одном столе горели свечи и велась какая-то оживленная беседа.