Королева Хальдора - Светлана Шепот

«Я напугал её. Увлекшись ощущениями и желанием изучить ее силу глубже, я забыл, как это могло выглядеть со стороны. Наверное, простительно, учитывая, сколько времени я уже здесь нахожусь. Вот только мне совершенно не понравилось быть причиной её страха. Он горчил, сжимал сердце и требовал от меня каких-то действий. Успокоить? Обнять? Я перестал понимать свои желания. Или подобное нормально для человека? Кажется, невольно я стал забывать об этом».

На следующий день все буквально завертелось. Отец по какой-то неведомой причине развил бурную деятельность. Я смотрела на него и не узнавала. Всегда мягкий и улыбчивый мужчина превратился в резкого, твердого и властного человека. Он отдавал приказы слугам так, что сразу становилось понятно: ему нужно лишь беспрекословное подчинение и немедленное исполнение. Его всегда теплые глаза заледенели, а поджатые сурово губы приводили в недоумение.

Ближе к вечеру приехали братья. Я была удивлена такой скорости, а еще больше тому, какими озабоченными и встревоженными они выглядели. Лишь Герберт выглядел так же, как и я, – растерянно. Мать я и вовсе не видела весь день. Когда поинтересовалась о ней у служанки, та лишь ответила, что госпожа неважно себя чувствует, поэтому отдыхает в своих комнатах.

После того как Берхарт с Оллартом приехали, они почти сразу закрылись вместе с отцом в кабинете, прихватив с собой несколько дезориентированного и растерянного Герберта.

Мне оставалось лишь уйти в свою комнату и продолжить укладывать вещи. Что-то мне подсказывало, что в своем доме я ночую последний раз.

Спустя пару часов братья покинули кабинет отца. И если Герберт выглядел каким-то пришибленным и по-прежнему слегка растерянным, то двое старших всем своим видом пытались показать, что ничего не случилось.

– Амелия, идем со мной, – попросил меня отец, тут же разворачиваясь и устремляясь по коридору в сторону кабинета.

Я поспешила за ним, испытывая странную смесь предвкушения и волнения. Всегда считала свою семью вполне обычной. Да, богаты, да, вхожи в королевский замок, да, известны, но кроме нас в королевстве немало подобных семей. И вот со вчерашнего дня все ведут себя так, словно что-то знают, и это знание явно не простое.

– Садись, – коротко бросил отец, после того как дверь за мной закрылась. Я повиновалась, осторожно опустившись в кресло.

Отец между тем сложил руки за спиной и принялся вышагивать по кабинету от одной стены до другой. Выглядел он при этом таким задумчивым, что я не торопилась что-то спрашивать, рассматривая совершенно незнакомое мне суровое лицо. Даже складка между бровей вызывала у меня удивление – на моей памяти отец никогда не хмурился.

– Амелия, ты знаешь, что означает титул геральда? – внезапно спросил он, заставив меня слегка вздрогнуть от неожиданности.

– Защитник, – ответила тихо и так, будто на самом деле спрашивала, а не отвечала. – Этим титулом наделены главы двенадцати семей, которые также считаются высшей аристократией Хальдора.

– Верно, – отец кивнул, но так и не остановился, продолжая выхаживать, словно ему так лучше думалось или же он пытался совладать с бьющей через край энергией, вызванной беспокойством. – Вот только ты никогда не задумывалась, от кого именно должны эти семьи защищать королевство?

Я чуть нахмурилась, размышляя.

– Я всегда думала, что от каких-то внешних врагов, отец.

– Поясни, – потребовал он, на мгновение останавливаясь.

– Я считала, что главы двенадцати семей во время войны становятся кем-то вроде генералов в армии. Я ошибалась? – спросила, немного наклоняясь вперед, будто боялась пропустить какое-нибудь очень важное слово или жест.

Отец хмуро потер висок, невольно показывая тем самым, что у него болит голова. А потом, сев за стол, сложил руки в замок и посмотрел мне прямо в глаза.

– Ты ошибалась, – ответил он довольно тихо, а у меня по спине прошелся холодок. Запах тайны взбудоражил, заставив дыхание участиться, а ладони слегка вспотеть.

Заметив, что последние секунды я даже не дышу, постаралась расслабиться. Наплевав на этикет, резко выдохнула и откинулась на спинку кресла, положив руки на подлокотники.

Отец, увидев это, лишь усмехнулся, но упрекать меня не стал, повторив за мной все действия. Даже глаза на миг прикрыл и улыбнулся, медленно выдыхая. И только в этот момент я поняла, насколько он был напряжен всё это время.

Мы посидели так минут пять, в уютном молчании, будто давая друг другу насладиться накрывшей кабинет тишиной.

– Если я ошиблась, то кто такие геральды? – спросила, когда стало понятно, что дальнейшее молчание только навредит.

Отец тут же подобрался. Лицо его снова стало слегка напряженным, но прежняя суровость так и не появилась.

– Ты правильно сказала, что они защитники, – отец хмыкнул. – Об этом знают все. Неудивительно, ведь слово «геральд» означает именно «защитник». Этот титул сохранился с таких давних времен, что никто уже и не знает, от кого защищали геральды. Конечно, кроме тех, кто носит этот титул, – отец посмотрел на меня прямо, а потом снял с шеи ключ, висевший там, как я помню, всегда. Повертев его в руках, он наклонился и открыл им ящик стола.

– Вся правда здесь, – сказал он коротко, осторожно положив на стол небольшую книжицу, даже по виду выглядевшую старой. – Это дневник нашего далекого предка. Такие дневники есть у каждого геральда. Они были написаны для того, чтобы мы, потомки, не забывали о том, кто мы такие.

Я перевела взгляд с книги на отца.

– Мне прочесть его? – спросила, всё-таки выпрямляясь в кресле.

– Да, – отец пододвинул ко мне дневник, отчего ему пришлось приподняться в кресле. Я не торопилась брать документ в руки, смотря с легкой опаской.

– Отец, может, ты расскажешь мне... – я перевела взгляд с дневника, в котором мне чудилась какая-то странная угроза, на отца. – Расскажешь мне своими словами. А после я прочту его.

– Рассказать... – произнес он тихо, задумчиво, рассматривая меня с неким любопытством. Его явно удивила моя просьба. Я уверена, он думал, что я тут же схвачу дневник и погружусь в чтение. – Как скажешь. Что ж, слушай. Многие столетия назад на свете жили тринадцать геральдов – рыцарей-защитников.