Пленница. В оковах магии - Марьяна Сурикова

Зор сидел в огромном мрачном кабинете ректора академии, составлял приказы для своего секретаря, не менее мрачного и унылого господина, а также просматривал все отчетные листы с достижениями студентов. Они ему требовались, чтобы в дальнейшем провести отбор самых одаренных учеников, которые смогут принять участие в планирующихся состязаниях. Выигрыш виерской академии магии в этом году стал для ректора настоящим ударом. Вспомнив об играх, Зор случайно перепутал бумаги и поставил подпись на том листе, на котором собирался написать отказ.

Плебеи только и говорили, что одержали победу, утерли нос аристократам – и безумно радовались своей удаче. Ректор постучал пальцами по столу. Пускай! Он не допустит повторения позорного провала. Слишком беспечен он был на этих играх, не подумал присмотреться внимательней к своему главному сопернику.

Кто мог предположить, что Сенсарро окажется таким превосходным руководителем и за короткий срок возьмет отсталую, разваливающуюся академию под жесткий контроль. Ректор аристократов был достаточно умен, чтобы не задаваться вопросом: как плебеи смогли победить? Зор четко проанализировал собственные промахи, сложившуюся в тот момент ситуацию и общую политику в королевстве.

С одной стороны, король покровительствовал исключительно аристократии, с другой – проклятое виерское движение набирало обороты, народ волновался, а потому нужно было утихомирить людей, бросить им этакую сахарную косточку. А что может быть лучше, чем продемонстрировать, что они способны выйти на один уровень с лучшими представителями королевства. Ничего, на этот раз он все организует иначе и непременно добьется победы.

Зор склонился над столом, отыскивая глазами схему прошедших игр и собираясь приступить к разработке нового плана, когда его кольнуло непривычное чувство. Он только взял в руки чертежную палочку и вдруг выронил и резко согнулся, борясь с острой болью в сердце. На ректора внезапно накатила такая тоска, какой он не испытывал добрую сотню лет. Ему стало по-настоящему тягостно, как бывает, когда твои самые радужные, самые светлые надежды вдруг рушатся в одночасье. Зор полагал, что это чувство он давно успел позабыть. Ректор сжал руками столешницу и постарался отдышаться.

Не его эмоции! Снова эта девчонка!

Маленькая пленница ходила взад-вперед по своей комнате и вспоминала родных. Ей было очень тоскливо, очень грустно. Отчего брат не появился, почему не вызволил ее из дома этого человека? Сколько времени прошло? Уж точно больше двух месяцев, а проклятый тюремщик день за днем обретал над ней все большую власть.

Теперь при виде аристократа она не испытывала прежнего ужаса и отвращения. Его присутствие стало привычным. Он приходил, усаживался в кресло, иногда заводил разговор. Ведь, кроме этого человека, ей не с кем было общаться. Слуга, который приносил еду, не вызывал у девушки симпатии. Ей не нравились его взгляды и странные ухмылки.

Весь день пошел наперекосяк из-за непрошеных эмоций плебейки! Зор злился, но не мог подавить эти чувства, поскольку они не принадлежали ему. Девчонка тосковала, и он, абсолютно равнодушный ко всему, что не касалось его интересов, вдруг пожелал увидеть ее родных и убедиться, что они в порядке.

Это все больше напоминало сумасшествие. Анделино еще не научился абстрагироваться от чужих эмоций и пока не мог придумать, как этого добиться. Сейчас, по окончании рабочего дня в академии, он ехал в свой особняк, а по приезде собирался в первую очередь направиться в подвал. Он не желал встречаться с пленницей. Возможно, эти встречи каким-то образом укрепляли установившуюся связь. Сначала следовало придумать, как избавиться от ее ощущений.

Едва Анделино переступил порог дома, его сковало новое чувство – омерзения, отвращения и беспомощности. Он кожей ощущал чьи-то противные прикосновения и объятия.

Вырвав из рук слуги только что отданную трость, ректор выругался – громко, отборно, чем привел помощника в полнейшее недоумение, а затем поразил еще больше, стремительно, не снимая плаща, направившись к ведущим наверх ступенькам.

Бэла словно предвидела, что неприятный прислужник попробует воспользоваться ее беспомощностью. Нет, он не планировал дойти до конца в своих приставаниях, но уж слишком привлекательной выглядела вышедшая из ванны целительница, завернутая в полотенце и прикрытая плащом из блестящих вымытых волос.

Девушка замерла на пороге, растерявшись при виде постороннего человека в комнате. Слуга принес ей ужин и, видимо как обычно, стучал в дверь, но она не слышала, поскольку впервые за долгое время позволила себе с наслаждением окунуться в теплую ароматную воду.

Длина цепи позволяла пройти в небольшую ванную, примыкавшую к спальне, а после того как Бэла убедилась в тщетности попыток приобрести отталкивающую внешность (ведь Зор все равно прикоснулся к ней), она позволила себе маленькую слабость – вымыться.

Ее растерянность и искушающий вид наряду с полнейшей беззащитностью, которую только подчеркивал тонкий браслет, обхвативший изящную лодыжку, подействовали на мужчину как красная тряпка на быка и совершенно помутили его разум. Он выронил из рук поднос с едой и шагнул к целительнице. Она хотела скрыться в ванной, но зацепилась за цепь и упала на колени. Слуга обхватил ее сзади за плечи, прижал к себе и начал целовать обнаженную кожу. Волна омерзения поднялась в девушке, ей хотелось вырваться или ударить негодяя. Схватившись за первое, что нащупали пальцы, Бэла замахнулась цепью и ударила пылкого поклонника по лицу.