Имперские танцы - Сергей Мусаниф

– Зачем ты вообще пошел на службу?

– Отец заставил. А ты?

– Мне нравилась форма, – сказал Карсон.

– А чего ты не пошел в гвардейцы? У них форма куда круче, чем у нас.

– Ростом не вышел, – сказал Карсон. В гвардейцы набирали только двухметровых парней дворянского происхождения, а Карсон был низкорослым плебеем. В пилоты брали всех, кроме женщин.

– А что привело в армию тебя, Клозе?

– Ноги, – буркнул Клозе.

– А помимо ног? – спросил Юлий.

Клозе пожал плечами.

– Надо же было куда-то пойти, – сказал он и снова налил.

– Не части, – предупредил Карсон. – До утра еще долго.

– За сепаратистов! – провозгласил Юлий. – Чтоб они сдохли, придурки чертовы!

На этот раз они выпили не чокаясь.

Как уже говорилось выше, Юлий не любил сепаратистов и подозревал, что те ненавидят его в ответ. Сепаратисты мешали Юлию жить.

Они пытались убить Юлия, но этим список нанесенных Юлию обид отнюдь не исчерпывался. Именно из-за сепаратистов он был вынужден торчать на этой чертовой планете, на девяносто процентов состоящей из болот и на десять – из военных баз Империи. Здесь было сыро и скучно. Здесь можно было только воевать или напиваться.

Юлий пытался ходить в местный бордель, но при первом взгляде на предложенный ассортимент жриц любви решил, что пусть он уж лучше сопьется. Или пусть его даже убьют.

Зато Клозе ходил в бордель регулярно. Юлий не понимал, как Клозе может трахать этих девиц.

– Я слышал, на ту сторону вчера прибыл корабль контрабандистов, – сказал Клозе.

– Значит, жди рейда, – сказал Юлий. – Надеюсь, ребята, вы управитесь до того, как меня снова допустят к полетам.

– Черта с два, – сказал Клозе. – Сначала разведка должна установить, что этот контрабандист привез и где они это все складируют. По моим скромным расчетам, у них на это уйдет не меньше недели. А тебя вернут в строй дня через два, самое позднее.

– Типун тебе на язык величиной с бомбардировщик, – сказал Юлий.

– Я давно заметил, что ты не любишь армию, – сказал Карсон.

– Армия – это тупо, – сказал Юлий. – Сам задумайся, на хрен она вообще такая нужна?

– В смысле? – спросил Карсон.

– Сколько планет заселено человечеством? – спросил Юлий.

– Больше ста, – сказал Карсон.

– Насколько больше?

– Чуть больше.

– Сто семнадцать, – сказал Клозе. – Я сам считал.

– А сколько планет принадлежит Империи? – спросил Юлий.

– Около ста, – сказал Карсон.

– Сто две, – сказал Клозе.

– Наш флот насчитывает примерно пять тяжелых кораблей на планету, – сказал Юлий. – Около пятисот охренительно больших, смертельно опасных кораблей. А планеты, не входящие в Империю, не объединены между собой, и у них на всех едва ли наберется десять судов. И эти суда устарели как морально, так и физически. По сути, это списанные корабли, построенные на имперских верфях.

– И что ты хочешь этим сказать? – подозрительно осведомился Клозе.

– Что у Империи нет внешнего врага, которого мы не могли бы задавить силой двух линкоров или десятка линейных крейсеров, – сказал Юлий. – А за каким чертом нам еще четыреста девяносто семь кораблей? Для внутренних полицейских операций, в одной из которых мы сейчас сидим по самые уши?

– Ты – еретик, – сказал Клозе. – Если народ не хочет кормить собственную армию, он будет кормить чужую.

– Кто это сказал? – спросил Юлий.

– Макиавелли.

– Из пятого батальона?

– Нет, из учебника истории.

– Дурак он, твой Макиавелли, – сказал Юлий.

– Почему? – осведомился Клозе.

– А ты покажи мне эту другую армию, – сказал Юлий. – Где она? В этой части галактики самая страшная сила – это мы. Более того, мы – единственная сила в этой части галактики. Тут никого нет, кроме нас. Страшных и одиноких.

– Вселенная бесконечна, – сказал Карсон.

– И что? – спросил Юлий.

– В любой момент к нам могут нагрянуть Чужие.

– Чужие – это миф. Идея о возможности встретить представителей иной разумной цивилизации мусолилась чуть ли не с середины двадцатого века, с тех пор прошла пара тысячелетий, и что толку?

– Эта идея до сих пор популярна, – сказал Клозе.

– И она до сих пор остается только голой идеей. Сначала люди думали, что жизнь возможна уже на Луне, потом – на Марсе, потом предполагали встретить ее в иных звездных системах. Но как только человечество достигало Луны, Марса или этих самых иных звездных систем, его ждал очередной облом. Вселенная бесконечна, и глупо отрицать в ней наличие другого разума, но я не думаю, что человечество встретится с этим разумом в ближайшие миллионы лет.

– А если Чужие все-таки прилетят? – спросил Карсон. – Вот тогда нам и понадобится наш флот.

– Зачем? – спросил Юлий.

– Чтобы воевать с ними, – сказал Карсон.

– А почему ты думаешь, что они будут настроены враждебно?

– Неважно, как они будут настроены, – сказал Клозе. – Главное, что мы настроены с ними воевать, так что их согласия никто и не спросит.

– Глупо, – сказал Юлий. – Война с Чужими практически невозможна.

– Это еще почему? – спросил Клозе.

– Я не знаю, как объяснить это столь ограниченным умам, но все же попробую, – сказал Юлий. – Представь себе Империю как одного-единственного человека, живущего на необитаемом острове.

– А… – догадался Клозе. – Сейчас будет метафора.

– Типа того, – признался Юлий.

– Вот они, преимущества классического образования, – сказал Клозе. – Слушай и внимай, Карсон, сейчас неучам вроде нас с тобой будет преподан урок.

Клозе учился в той же частной школе, что и Юлий, только на два года позже. Вполне вероятно, что они встречались уже в то время, но не обращали друг на друга внимания.

– Вернемся к нашему человеку на необитаемом острове, – сказал Юлий. – У него есть ружье, которое символизирует количество боевых судов, необходимых для поддержания внутри Империи закона и порядка. С этим оружием он добывает себе еду и охотится на хищников, вроде наших дорогих сепаратистов. Еще у этого человека есть пушка, и эта пушка символизирует количество судов, которые есть на самом деле, то есть наш космический флот. Море вокруг человека пустынно, и возможность, что к нему кто-нибудь приплывет, чрезвычайно мала.