Книга трех - Ллойд Александер

В ответ существо разразилось громким и жалобным воем, выпучило глаза и заколотило по земле руками.

— Это Гурджи, — сказал Гвидион. — Он обожает сидеть в засаде и набрасываться на всякого, кто появится. Но он не так уж свиреп, как кажется, и не так лют, как хотел бы казаться. Зато надоедливее не сыщешь. Каким-то образом он ухитряется пронюхать, что будет наперёд. Так что он нам очень пригодится.

Тарен только-только смог перевести дух. Он весь был покрыт выпавшими волосами Гурджи и вдобавок в него будто впитался терпкий запах мокрой собаки.

— О могущественный принц! — заныло это нелепое существо. — Гурджи просит прощения. Он знает, что достоин наказания, и его сейчас, вот прямо сейчас ударят по бедной, слабой голове сильные руки великого лорда. Да, да, так и нужно поступить с несчастным Гурджи. О, какая честь быть наказанным и побитым величайшим из воинов!

— Я и не думал колотить по твоей бедной, слабой башке, — сказал Гвидион. — Но могу и передумать, если ты не прекратишь хныкать и ныть.

— Да, могущественнейший из лордов! — заверещал Гурджи. — Ты видишь, как послушный Гурджи немедленно повинуется и винится перед тобой.

Онпроворно забегал на четвереньках вокруг Гвидиона, и Тарен был уверен, имей Гурджи хвост, уж он бы яростно вилял и крутил им.

— Тогда, — скулил Гурджи, — в знак прощения не дадут ли два непобедимых героя Гурджи поесть? О, желанные чавка и хрумтявка!

— После, — сказал Гвидион, — после того, как ты ответишь на наши вопросы.

— О, после! — залопотал Гурджи. — Бедный Гурджи должен долго-долго ждать свои чавки и хрумтявки. Через много лет, когда великие принцы будут с аппетитом делать хрумт и хруст в своих пиршественных залах, они наконец-то потом вспомнят голодного, несчастного Гурджи, ждущего кусок какой-нибудь жарки или варки.

— Как долго тебе придётся ждать свои чавки и хрумтявки, — сказал Гвидион, — зависит от того, как быстро ты ответишь на мои вопросы. Видел ли ты утром белую свинью?

Хитрющие глазки Гурджи блеснули из-под нависших густых бровей.

— Другие великие воины тоже громко издавали свои покрикушки и посвистушки в поисках поросюшки. О, может быть, они не будут так жестоки и не заставят бедного Гурджи страдать и голодать, хотеть и худеть. О, нет, они-то принесут ему поесть…

— Они снесут! Снесут твою глупую голову с плеч до того, как ты успеешь лишь подумать об этом, — сказал Гвидион. — У одного из них была на лице маска с оленьими рогами, не так ли?

— Да, да! — закричал Гурджи. — Большие рога! Вы спасёте несчастного Гурджи и его не снесённую голову, которую ему не сносить, если её снесут?

И он протяжно завыл.

— Я уже теряю терпение, — предупредил его Гвидион. — Где свинья?

— Гурджи слышит этих могущественных всадников, — затянул он снова. — О да, он слышит тихую вязь вязов, ропот грубых грабов, бормотанье сонных сосен. Гурджи умник-бесшумник. Он очень глазаст. И слышит, как те великие воины говорят, что идут в неведомое место, но большой огонь поворачивает их назад. Они всё ищут и ищут поросюшку с оглядками и лошадками.

— Гурджи, — жёстко процедил Гвидион, — где свинья?

— Поросюшка? О, ужасные бульки в животульке! Гурджи голоден и не может вспомнить. Была ли здесь поросюшка? О, пустой живот! Гурджи мрёт! От ног до уха он — пустое брюхо!

Тарен вскипел, он не мог больше сдерживаться.

— Где Хен Вен, глупая волосатая зверушка? — взорвался он:— Скажи немедленно! Прыгнул, понимаешь, на меня, чуть не придушил! Тебя давно следовало бы хорошенько отдубасить!

Гурджи с воплем перекатился на спину и заслонился руками. Гвидион сердито повернулся к Тарену.

— Если бы ты слушался меня, на тебя никто бы не прыгнул. Не трогай его, не пугай! Он и так трясётся от страха. — Гвидион глянул под ноги, на Гурджи. — Хорошо, — сказал он миролюбиво, — скажи нам, где она?

— О, ужасающая ярость! — прогундосил Гурджи. — Поросюшка поплыла по воде с брызгом и дрызгом. — Он приподнялся и махнул рукой в сторону Великой Аврен.

— Если ты обманул меня, — грозно сказал Гвидион, — я тебя разыщу! И взыщу!

— А теперь где мои чавки и хрумтявки, могущественный принц? — пискнул Гурджи.

— Как я и обещал, — сказал Гвидион, — ты своё получишь.

— Гурджи хочет маленького человечка для чавки и хрумтявки, — вякнул он, зыркнув маленькими глазками в сторону Тарена.

— Нет, нельзя, — сказал Гвидион. — Это Помощник Сторожа Свиньи, и он не даёт своего согласия. — Гвидион отстегнул седельную сумку, вытащил несколько полосок сушёного мяса и кинул их Гурджи. — Теперь уходи. Помни, я не желаю, чтобы ты мне вредил.

Гурджи схватил еду, затолкал её за щеку и стремительно вскарабкался на дерево. Перепрыгивая с ветки на ветку, он быстро исчез из виду.

— Что за отвратительное животное, — поморщился Тарен. — Злобное, гадкое…

— В глубине души он не так плох, как кажется, — возразил Гвидион. — Ему нравится, когда его злят и пугают. Но по-настоящему разозлиться не может. Он так забавно жалеет себя, что сердиться на него невозможно. Да и пользы в этом нет.

— Он сказал правду о Хен Вен? — спросил Тарен.

— Думаю, да, — сказал Гвидион. — Он испуган. Как и я, кстати. Рогатый Король едет в Каер Даллбен.

— Он сожжёт его! — вскричал Тарен.

Столько событий нахлынуло на него, что он на какое-то время забыл о доме. Перед его мысленным взором возникла белая хижина, охваченная огнём, облачко бороды Даллбена, сияющая лысина Колла. Даллбен и Колл в опасности!

— Не волнуйся, — успокоил его Гвидион. — Даллбен — старая лиса. Муха не пролетит в Каер Даллбен без того, чтобы он об этом не узнал. Нет, я уверен, огонь, о котором говорил Гурджи, это то, что Даллбен приготовил для незваных гостей. Зато Хен Вен в настоящей опасности. Нам надо спешить. Рогатый Король знает, что она сбежала, и будет преследовать её.

— Тогда, — всполошился Тарен, — мы должны найти её раньше его.

— Помощник Сторожа Свиньи, — торжественно провозгласил Гвидион. — Это первое твоё разумное предложение!