Академия Магических Ремесел - Эмилия Герт

Такие орнаменты, насколько мне известно, обычно бывают парными. Но здесь, по крайней мере, мне понятна магия — наша, эльфийская. Хоть и не ясна причина происхождения. Не было в моей практике подобных случаев. А вот в подернутой шероховатой рябью шершавой стене магия мне не знакомая, но, похоже, вполне рабочая.

Я снял с шеи артефакт и поднес его к стене. Довольно давно этот артефакт был полностью опустошен магически. Это случилось, когда вышел из строя портал в замке моего отца. Настроен он был на магию определенной частоты. Магию камней. Артефакт в моих руках ожил и засветился. Отлично. Сильное желание войти в портал стало ослабевать. Применим эту магию в мирных целях.

Через пару минут артефакт наполнился магией изрядно. Не полностью, но, учитывая то, что он был разряжен, основательно. Мощная волна энергии, ничего не скажешь. И источник где-то близко. Совсем рядом. Еще бы понять, где?

Я еще раз протянул руку к порталу. Ничего не произошло. Стена. Не пропускает. Портал закрылся. Свечение и рябь прекратились. Передо мной снова была всего лишь мраморная крошка отвесной скалы, на поверхности которой сидела маленькая ящерка. Каменная зеленая ящерка.

 ***

АРИНА

Сон был обволакивающим, упоительным и бездонным, с каким-то незнакомым тянущим томлением. Просыпаться вовсе не хотелось. Хотелось побыть еще, понежиться хоть минутку в этой сладостной истоме, спеленавшей меня шелковой лентой.

Я открыла глаза и долго не могла вспомнить, что же мне такое приятное снилось? Вспомнила. Эльф! Подскочила, как ошпаренная кошка. Енот белобрысый! Только его мне во сне и не хватало! От отчаянья стукнула подушкой об стену. Не полегчало.

Побежала в умывальню, ополоснула лицо холодной водой. Немного отпустило. Стала распутывать и расчесывать свои рыжие космы, чтобы заново заплести косу. Так, а это что такое? Я не поверила глазам. На внутренней стороне запястья прилепился зеленый листок, похожий на лист земляники. Я потерла запястье. Нет, не прилепился. Нарисованный! А выглядит, как живой.

Ужас горячей волной прокатился через все тело. От горла через желудок в, разом ослабевшие ноги, и прямо в землю. Что это? Откуда он взялся? Я подбежала к окну, чтобы еще раз хорошо рассмотреть листок. Было ощущение, что он живой, меняет форму, расположение и цвет. Божички! Вот чудеса-то! Он живой! Точно, живой! О таком мне, даже бабушка, не рассказывала.

Что же теперь делать? Ведь его все увидят. Начнут спрашивать. А я сама не знаю, что это. Ответить не смогу. Надо как-то пока закрыть его с глаз. Спрятать. Платок повязать? Спрашивать начнут. Я достала с полки деревянную шкатулку, в которой хранила свои бусы и самодельные украшения.

Взяла серебряный с эмалью браслет — дядин подарок — и надела прямо поверх рукава сорочки. Закрыла листочек. Так не видно. И ладно. Потом придумаю, что с ним делать. Надо спросить дядю. Может быть, он что-то знает о таком рисунке?

Наскоро заплела косу, натянула старенький выцветший, доходивший до щиколотки, сарафан и тихо, чтобы не разбудить Полинку, мягко ступая кожаными чеботами, выскользнула из комнаты. Мне нужно было собрать ромашку, пока не высохла роса, и сделать оберег из березовой ветки.

По одну сторону от Академии вдоль берега тянулись поляны для тренировок, различных спортивных мероприятий, молодежных игр и хороводов. Дальше размещались конюшни, основательные хозяйственные постройки, амбары, погреба, сады и огороды. У самого берега стояли срубы бань. По другую — сразу же начинался волшебный лес, покрывающий большую часть острова.

Сторожка, в которой я сушила и хранила собранные травы и коренья, находилась за дубовой рощей. Недалеко, но довольно глубоко в лесу. В последние годы ей никто, кроме меня, не пользовался, и я стала чувствовать себя там полноправной хозяйкой леса. Зная, где какие травы растут, я направилась в нужную мне сторону.

Птицы, потревоженные первыми солнечными лучами, начинали ленивую перекличку. Туман от озера в эту часть леса почти не доставал. Стелился низко и редко, развеиваясь утренним ветерком.

Опасность я почуяла сразу, как вошла в лес. Не смогла определить, откуда она исходит: от зверя или от человека, но все чувства обострились до предела. Бесшумно ступая, дошла до березовой рощи и, спросив у дерева разрешения, отломила ветку.

Крик, донесшийся сверху, был острым, пронзительным и полным отчаянья. Я бросилась к ручью, где ветви деревьев не скрывают небо. От увиденного все похолодело внутри: в небе надо мной кружилась, стеная, одним крылом еще борясь с неминуемым падением, Синяя Птица Счастья. В другом ее крыле торчала стрела.

— Да кто же это?! Кто посмел?! — застонала я, роняя кузовок из ослабевших рук. — Я здесь, милая, я здесь! — закричала, размахивая руками.

Бессильные слезы брызнули из глаз, комком сдавили горло. Не глядя под ноги, спотыкаясь и падая, побежала я вдоль ручья, стараясь не упустить из виду птицу и просчитать траекторию падения своей любимицы. Когда кроны деревьев скрыли ее от меня, побежала через лес к тому месту, куда, по моим предположениям, она упала.

Лес я знала наизусть, неслась напрямик, не обращая внимания ни на ветки, цепляющие волосы, ни на промокший в ручье и путающийся под ногами подол платья, ни на разбитое, саднящее болью колено.

Вот, уже совсем близко, вот эта поляна! Запыхавшаяся и растрепанная выскочила я из кустов и оцепенела: у дуба на поляне стоял мой давешний эльф. За плечом у него висел колчан со стрелами, а в руке он сжимал лук.

— Ах, ты, гад! — заверещала я, кинувшись к нему. — Так это ты! Убью гада! — подскочив, я с разбегу ударила его кулаками в каменную грудь раз и другой, и третий.

Эльф стоял совершенно спокойно под натиском моих ударов, отчего-то не защищаясь, словно бы не ожидал от меня подобного напора и немного опешил. На третьем ударе меня ловко перехватили и вместе с руками прижали к себе.

— Что происходит? Можешь объяснить? — внимательно всматриваясь в мое лицо, произнес белобрысый гад.

— Птицу ты подстрелил? Отпусти, гад! Отпусти! — я брыкалась, стараясь вырваться. — Мне нужно ей помочь!

— Я не стрелял по птицам, — поймав мой взгляд, произнес он. — Собираюсь стрелять по мишеням, — кивнул в сторону дуба с закрепленными на нем мишенями. — Ты можешь успокоиться? Я сейчас тебя отпущу, и мы посмотрим, что с ней, хорошо? — он говорил спокойно и твердо, но я не поверила ему. Получив свободу, заметалась по поляне, озираясь, высматривая свою красавицу и зовя ее на все лады.

— Она здесь, — запрокинув голову, эльф стал всматриваться в крону дуба. — Я не успел ей помочь, ты выскочила, как разъяренный кабан, — он метнул в мою сторону неодобрительный взгляд. — Хотя, какой из тебя кабан? — усмехнулся, разглядывая меня с головы до ног. От его пристального, цепкого взгляда не укрылись ни мои растрепанные от быстрого бега волосы, ни старенький, выцветший, тесный в груди сарафан, весь подол которого был мокрый, сплошь залепленный репейными колючками. — Так, кабанчик, — улыбнулся он уже почти по-человечески.