Сказки темного города. Махаон - Наталиса Ларий

– А помнишь, какой капризной ты была? – спросила Марго, помешивая в ступке растертые в порошок семена. – А папа во всем тебе потакал.

– А ты говорила, что я маленькая избалованная дрянь, а не принцесса, как меня всегда называл папа, – усмехнулась я, со скукой вглядываясь в зеркало наблюдателей, поскольку был мой черед следить за прилегающей к Махаону территорией.

– А то не избалованная! – воскликнула сестра. – Помнишь, как ты наговорила на молодого конюшего черт его знает каких небылиц, а папа за это его на столбе выпороть велел. А ты стояла и едва сдерживала довольную улыбку в то время, как его спину рвала плеть.

– Не вспоминай, – скривила я нос. – Самой жуть как стыдно за тот случай. Он всего лишь тогда отчитал меня за то, что я так лошадь свою загнала, а я решила ему указать на его место. Ну он и высказал мне все что думал о том, где мое место. А я папе наговорила, что он приставал ко мне. До сих пор помню его глаза, полные ненависти, когда его со столба снимали. Ему было больно, а я радовалась. Так что да, ты права, я дрянь еще та и, если бы потом не произошли все те события, не представляю себе, какой бы стала. А так…горе заставляет смотреть на все иначе, – грустно закончила я, подперев ладонью голову.

– Ну, зато ты теперь у нас сердобольная примерная ведьма. Даже сама диву даюсь, что ты могла так измениться, – Марго подошла ко мне и чмокнула в макушку. – И я очень рада, что эта сердобольная ведьма больше не кричит на весь дом на горничную: «На моем платье две складки! Папа, у нее руки не оттуда растут, выгони ее!»

– Да, не кричит, – задумчиво проговорила я. – Горничной-то более у нас нет.

– И то верно, – ответила Марго и высыпала порошок в парующий отвар, из которого враз поднялся столб оранжевого дыма.

Пока сестра колдовала над таким драгоценным для всех ковенов зельем, я задумчиво наблюдала за природой, которая отображалась в серой глади древнего зеркала. До ужаса не любила это занятие и с большим удовольствием стала бы наблюдать за территорией где-то за стенами города, но старшие стали более осторожны и когда из Бладора привезли нам такое зеркало в благодарность за изготовленное зелье, все были только рады, в отличие от тех, кому приходилось сутки вот так просиживать, не отрывая глаз от безмолвной картины.

– Почему так тихо в последнее время? – спросила я у Марго. – Стригои словно отказались от своего намерения брать под контроль наши земли. И о том Аристократе не слышно ничего более с тех самых пор, как после бегства Летиции были разосланы мирные посланники от него, которые лишь спрашивали о ней и не более того. Я думала начнется бойня, а получилось наоборот.

Марго окинула меня взглядом, затем подумав сказала:

– Тишина не есть признак того, что все хорошо. И бойня не началась только потому, что папаша-стригой, скорее всего, не бездумное существо, рвущее и мечущее по любому поводу. Не зря же он Аристократ. Интересно, как она там, наша Летиция? Столько времени прошло. Ребенок уже должен был родиться. Мальчик. Бладорцы скрыли их, скорее всего, очень хорошо. Так, что даже отец выследить не смог. А нет следов – и спроса нет ни с кого. Пока. Он все равно найдет их. Где-то да проколется Летиция. Малыш – рожденный стригой, а это еще тот геморрой, мне кажется. Лучше бы она отдала его отцу. Хотя, какая мать отдаст своего ребенка.

Я нахмурилась, на языке так и плясали слова правды, поскольку ужас как не любила что-то скрывать от Марго, ведь отец с матерью всегда учили нас, что секреты внутри семьи – вещь очень нехорошая. А мой секрет как раз таким и был, ведь я была более чем уверена, что Аристократ знал, что Летиция именно благодаря крови необратимой очистилась и смогла скрыться, и если он узнает чья это кровь была, это будет чревато для всех, кто имеет хоть какое-то отношение ко мне. Но повернуть колесо прошлого вспять было невозможно, поэтому я просто молилась о том, что все минует и меня, и мою маму, и сестру. Ход моих мыслей был прерван мелькнувшей в зеркале фигуркой. Нахмурившись, я придвинулась ближе. Серая зеркальная рябь плохо передавала проекцию территории и понять, кто шел по направлению к укрытию Махаона я смогла лишь только тогда, когда фигурка приблизилась к ограниченному заклятием участку и остановилась. Немолодая женщина в плаще с двухгодовалым ребенком на руках.

– Смотри, – окликнула я сестру.

Марго подошла ко мне и заглянув в зеркало нахмурилась.

– Посиди, я выйду к воротам, посмотрю, кто она, – проговорила я.

– Не впускай кого зря. Она может быть под внушением, – проговорила строго сестра. – А лучше подожди, пока совет вернется.

– И что, я буду держать их с ребенком под палящим солнцем два часа? – недовольно спросила я. – Если обращающаяся, мы всегда им помогаем. Если под внушением, то я это сразу пойму. Так что смысла держать ее за оградой не вижу.

– И то верно, – махнула рукой Марго.

Покинув особняк, я вскочила на лошадь и спустя четверть часа стояла у высоких кованых ворот въезда на территорию города.

– Гости? – напряженно спросил дозорный, сидевший на башне.

– Да все нормально, – улыбнулась я, – женщина с ребенком, только и всего.

Мужчина настороженно перевел взгляд в сторону приближающейся маленькой фигурки.

– Только и всего…, – хмыкнул он. – На прошлой неделе явилась одна сюда такая. Не успели мы и глазом моргнуть, как она впилась зубами одному из наших в плечо. Еле оторвали ее. Твари быстрые ведь такие. Глаз да глаз нужен.

Я лишь кивнула в знак согласия и терпеливо стала ждать, когда женщина подойдет к воротам. Когда она была уже метрах в двадцати от входа, я движением руки приказала ей остановиться. Высокая худощавая женщина лет пятидесяти, в длинном темно-бардовом одеянии, длинном плаще с зеленой полосой внизу, остановилась и устало провела по лбу ладонью. Когда она спустила мальчика с рук, то голубоглазый малыш спрятался за складками подола ее платья с интересом поглядывая на меня. Женщина же достала амулет пропуска и протянула его в мою сторону. Серебристое украшение в виде перевернутой латинской буквы блеснуло на солнце и от камня, который находился по центру, полился зеленоватый свет.

– Черт, – удивленно проговорил дозорный, – этого не может быть. Ковен Ворона. Кто ты такая, стерва старая? – гаркнул он на женщину. – Ковен Ворона был весь выкошен пару лет назад.

– Выкошен, – ответила она спокойно, – я его последняя представительница.