Охотники за костями. Том 2 - Стивен Эриксон

У него было множество… насущных забот. Необходимых дел. Мы пренебрегли этим отрядом – отрядом, который сами укрыли здесь для защиты того, что именовали своим. А потом мы их бросили… так это выглядело, по крайней мере. И он готов был признать, что в своих безрадостных выводах они не так уж и заблуждались. Но теперь нас осаждают со всех сторон. Настал миг кромешного отчаяния. И сейчас… о, мои павшие друзья, как же я сожалею…

Живые любят утешать себя лицемерной верой в то, что их слова могут принести мертвецам облегчение. Хуже того, они произносят эти слова, чтобы получить прощение у мёртвых. Но у павших есть лишь одно послание для живых, и это не прощение. Не забывай об этом, Котильон. Всегда помни, что говорят мертвецы тебе и всем остальным, что повторяют они раз за разом.

Впереди послышались звуки: приглушённое ритмичное шуршание, точно железом по грубой коже, затем лёгкая поступь мокасин.

Расселина в этом месте сужалась, и, перегораживая проход, в горловине стоял т'лан имасс. Уперев остриё меча в камень, он смотрел на приближавшегося Котильона. За спиной неупокоенного воина в тусклом жёлтом свете фонарей мелькнула тень, затем ещё, и наконец вперёд выступила женщина.

– Отойди, Ибра Голан, – сказала Минала, глядя на Котильона.

Её доспехи были порваны в клочья. Кольчугу и кожу на груди слева, прямо под плечом, пробило остриё копья. Там запеклась старая кровь. Шлем лишился одного из нащёчников, и лицо с этой стороны было распухшим, всё в кровоподтёках. Она обошла т'лан имасса, по-прежнему не сводя с Котильона взгляда необычайно светлых серых глаз.

– Они проходят сквозь врата, – сказала она. – Их путь озаряет серебристый огонь.

– Хаос, – кивнул он. – Доказательство того, что пакт, которого мы так опасались, был заключён. Минала, сколько атак вы смогли отразить?

– Четыре. – Поколебавшись, она всё же расстегнула шлем и наконец сняла его. Спутанные, влажные от пота тёмные волосы рассыпались по плечам. – Мои дети… Мы понесли большие потери.

Котильон не мог больше выдержать её взгляд. После такого признания…

Она заговорила вновь:

– Если бы не т'лан имассы… и ещё Апт, и перебежчик тисте эдур – этот проклятый Первый престол оказался бы в лапах кровожадных дикарей.

– Насколько я понимаю, – уточнил Котильон, – до сих пор на вас нападали только тисте эдуры?

– Да. – Какое-то время она молча, изучающе смотрела на него. – Но это скоро изменится, так?

Котильон вновь перевёл взгляд на Ибру Голана.

Минала продолжила:

– Эдуры – это лишь зачинщики, верно? Но и они пока что не выложились на полную. Почему?

– Их силы слишком растянуты, Минала, как и у нас.

– А, значит, новых апторов мне не ждать. Но ведь в твоём мире есть и другие демоны, Котильон? Азалы? Диналы? Неужели вы нам больше ничего не дадите?

– Дадим, – сказал он. – Но не сейчас.

– Когда?

Он взглянул на неё.

– Когда это будет нужнее всего.

Минала сделала шаг к нему.

– Сукин ты сын. У меня было тринадцать сотен. От них осталось всего четыре – тех, кто ещё способен сражаться. – Она ткнула пальцем куда-то за горловину расселины. – Ещё три сотни раненых умирают от полученных ран – и я ничем не могу им помочь!

– Престол Тени будет извещён, – пообещал Котильон. – Он придёт. Он исцелит ваших раненых…

– Когда? – Это прозвучало почти как рычание.

– Как только я отсюда уйду, – ответил он. – Мой путь лежит в Цитадель Тени. Минала, мне нужно поговорить с остальными.

– С кем? Зачем?

Котильон нахмурился, затем проговорил:

– Перебежчик. Ваш тисте эдур. У меня есть… вопросы.

– Я никогда не видела бойца, так искусно владеющего копьём. Трулл Сэнгар убивает, убивает, а потом, когда всё кончено и он стоит по колено в крови перебитых сородичей, он рыдает.

– Узнают ли они его? – спросил Котильон. – Зовут ли они его по имени?

– Нет. Он говорит, это ден-ратха, ещё совсем юные. Недавний призыв. Другое дело, что, по его словам, это лишь вопрос времени. Эдуры, которым удалось сбежать, наверняка донесут, что среди защитников Первого престола был их сородич. Трулл говорит, среди атакующих будет кто-то из его бывшего племени, его узнают – и тогда, он говорит, они бросят сюда все силы, включая колдунов. Котильон, он говорит, что навлечёт погибель на всех нас.

– Он собирается уйти? – спросил Котильон.

Она нахмурилась.

– Он об этом не говорит. Но я не стала бы его осуждать за такое решение. Но, – добавила она, – если он всё же решит остаться, я готова выкрикнуть его имя, как последнее проклятие, перед смертью. Или предпоследнее, что вернее.

Он понимающе кивнул.

– Так значит, Трулл Сэнгар остаётся из чувства чести.

– И его честь погубит нас всех.

Котильон провёл рукой по волосам, и сам удивился: когда они успели так отрасти. Нужно найти цирюльника. Надёжного – такого, которого я подпущу с бритвой к своему горлу. Он задумался. Какими только приземлёнными задачами не занимаются боги! Ты только послушай себя, Котильон, – твой разум всеми силами стремится бежать этого мига. Но отвага этой женщины заслуживает достойного ответа.

– Если тисте эдуры приведут с собой колдунов, этому трудно будет что-либо противопоставить…

– У нас есть заклинатель костей, – сказала она. – Пока что мы его прячем. Он не проявляет себя. Ибо, как и Трулл Сэнгар, это центр притяжения.

Котильон кивнул.

– Ты проведёшь меня внутрь, Минала?

Вместо ответа она повернулась, жестом указывая следовать за собой.

Пещера, куда они вошли, представляла собою ужасающее зрелище. Воздух был густым, насыщенным зловонием, как на бойне. Засохшая кровь покрывала каменный пол толстой крошащейся коркой. Бледные лица – юные, слишком юные – поворачивались, провожая Котильона взглядами, лишёнными всякой надежды. Бог заметил Апт, чёрную шкуру демоницы испещряли серые, едва зажившие шрамы, у передней лапы, скорчился Панек с огромным поблёскивающим фасетчатым глазом. Лоб над глазом был рассечён и кое-как сшит заново; скальп при этом сполз набок, слегка прикрывая глазную орбиту.

Из полумрака навстречу Котильону выступили три фигуры. Бог покровитель убийц остановился. Монок Охем, лишённый клана т'лан имасс по прозванию Онрак Сломленный – и перебежчик тисте эдур. Хотел бы я знать, хватило бы этих троих, если добавить к ним ещё Ибру Голана? Возможно, нам не следовало швырять в это пекло Миналу и её юнцов?

Но когда они приблизились, Котильон смог лучше разглядеть Онрака и Трулла. Все в порезах, ссадинах, ранах. Онрак лишился половины черепа. Грудная клетка проломлена ударом нечеловеческой силы, левая бедренная кость расщеплена. Трулл был без доспехов, да и сражался он, судя по всему, без них. Почти все ранения – глубокие порезы и уколы – пришлись на бёдра и внешнюю сторону ног: явный признак того, что в бою ему привычно было отбивать чужие удары средней частью древка. Эдур шёл с трудом, при каждом шаге тяжело опираясь на копьё.