Шкатулка Судного дня - Ричард Кадри

На следующее утро Жизель нашла Купа стоящим на коленях перед унитазом.

На нем были пижамные штаны, а на ней – его единственная чистая рубашка.

– Ты жив? – спросила она. – Это пицца?

Куп отмахнулся, не вставая.

– Не парься. Это мой обычный ритуал для тех случаев, когда меня пытаются пристрелить, а потом у меня на лице оказывается паук.

– Я могу тебе помочь?

– Да. Если кто-то спросит, скажи, что я очень храбро себя вел.

– Хорошо. Хочешь, сварю кофе?

– Да, пожалуйста.

Жизель махнула Кассиилу, который сидел на диване:

– Доброе утро. Кофе будешь?

– Спасибо, но я ничего не ем. Впрочем, мне нравится запах.

– Тогда тебе чашку черного пара.

Куп проторчал в ванной еще несколько минут. Он умывался, чистил зубы, полоскал горло и повторял все сначала. Давным-давно, когда он был еще подростком и только учился пить, он решил, что утренняя рвота – хуже всего на свете, потому что тело и то, что внутри его, борются друг с другом за право первым совершить суицид. Этим утром выиграли внутренности, но к тому моменту, как Куп вышел из ванной, тело уже отвоевало свои позиции, так что он смог стоять и ходить. Поскольку сегодня еще никто не ткнул в него пистолетом, утро начиналось неплохо.

Куп увидел Кассиила на диване. Рядом лежали сложенные одеяла и простыни.

– Ты спал ночью?

– Да. Спасибо, что позволил мне остаться. Тут куда лучше, чем в парке.

– Не сильно, думаю. – Куп постучал в дверь Морти, но никто не отозвался. – Ты Морти видел?

Кассиил покачал головой.

– Повезло Морти, – сказала Жизель, появляясь из кухни. – Его русская, кажется, бодибилдерша? Надеюсь, она не переломала ему кости.

– Морти в порядке. Мне кажется, что эта заварушка с Департаментом оказалась нам полезнее, чем я думал сначала.

– Говори за себя, – сказала Жизель, – пицца была жуткая. В следующий раз я сама выберу.

– Хорошо. В следующий раз, – согласился Куп, стараясь не улыбаться при мысли о следующем разе.

– Блин, – сказала Жизель, – а эти часы правильные?

Куп взглянул на них:

– Всегда были правильные.

– Тогда я опоздала. – Она бросилась в спальню. Дверь она закрыла, и Куп слышал, как она мечется по комнате, одеваясь. Вчера он оставил свой телефон на столе в гостиной. Теперь он зазвонил.

– Алло. Это Чарльз Купер?

– Да. С кем я говорю?

– Мы не встречались. Я мистер Вулрич из Департамента необычайных наук. Технически я был вашим начальником, пока вы от нас не ушли.

– Точно. Вы босс Зальцмана. Он о вас говорил. – Куп старался говорить весело, а сам тихо прокрался в спальню к полуодетой Жизель. Мрачно посмотрел на нее: – Чем я могу вам помочь, мистер Вулрич?

Жизель наморщила лоб.

– Вулрич? – спросила она одними губами.

Куп кивнул.

– У нас в Департаменте произошли перестановки, и я надеюсь, что вы сможете нам помочь.

– А в чем дело?

– Не могли бы повторно рассмотреть предложение о работе, полученное вами вчера?

Куп посмотрел на Жизель. Она подошла и приложила ухо к трубке с другой стороны.

– Спасибо, мистер Вулрич. Но, как я уже объяснял Зальцману, наша сделка завершена, и я хотел бы вернуться к работе на себя.

– Зальцман, – медленно, подчеркивая каждый звук, произнес Вулрич. – Понимаете, в этом и дело. Он исчез. Вместе со шкатулкой.

Жизель зажала рот ладонью. Куп отодвинул телефон подальше и прошептал:

– Мать-мать-мать-мать.

Успокоившись, он снова заговорил:

– Вы что, издеваетесь?

– Боюсь, что нет, мистер Купер.

– Мне очень жаль, – тихо ответил Куп, – но я не уверен, что это имеет ко мне какое-то отношение.

– Боюсь, что имеет. Видите ли, поскольку он исчез с ценнейшим имуществом Департамента, он становится подозреваемым в преступлении. А это значит, что все его недавние договоренности аннулируются.

Теперь настала очередь Жизель шептать:

– Твою мать за ногу.

– Твою мать, – сказал Куп.

– Согласен. Мы все немного… охренели.

– Вы хотите сказать, что я все еще работаю на Департамент, хочу ли я этого или нет?

– Именно.

– И если я не соглашусь, мне придется отправиться в тюрьму?

– Боюсь, что так. Именно поэтому я спросил, не хотите ли вы официально получить место. Так мы могли бы забыть об этих глупых угрозах.

– Думаю, вы понимаете, что еще слишком рано для таких вопросов. Могу ли я перезвонить вам позже?

– Разумеется. Думайте, сколько вам нужно. На кону всего лишь будущее нашего мира, – согласился Вулрич, – я обратил внимание, что агента Петерсен еще нет на месте. Если вы вдруг ее увидите, – он заговорил громче, – сообщите ей, когда прибудете, и мы завершим формальности.