Зачарованный мир - Константин Мзареулов

– Быть того не может… ты ведь возле моря живешь, должен был научиться! – Она возмущенно захлопала ресницами. – Хочешь, в два счета научу?

– В другой раз…

Будучи жрецом Света и к тому же последователем Джуга-Шаха, Сумукдиар не привык останавливаться на полпути, а потому рассказал историю своего учителя. Лет триста назад молодой волшебник Аламазан воспылал неудержимой страстью к прелестной юной жрице акабского храма Ахурамазды. Сочувствуя влюбленным, милостивый Светоносный разрешил им вступить в брак, причем девушка не утратила своих магических способностей, и они прожили вместе два с половиной столетия, сохранив любовь и волшебную силу.

Выслушав его с нескрываемым интересом, Динамия заметила:

– Так им же сам Светоносный разрешил.

– Неужели нам не разрешит?!

– Вот упросишь своего повелителя – тогда и поговорим…

Она решительно прервала разговор и поплыла к берегу.

Из всего этого Сумук уяснил для себя главное: он Динамии не противен… Выбравшись из воды, джадугяр плюхнулся на песок рядом с девушкой и спросил:

– Слушай, а кому ты посвящена? Макоши, наверное?

Она рассеянно подтвердила и тут же задала вопрос который немного смутил гирканца:

– Почему тебя так беспокоит проблема единения Рыси? Ну со мной понятно, я – склавенка, и Рысь – моя Отчизна. Но ты ведь…

– А я кто? – усмехнулся Сумукдиар. – Мидиец, парфянин, гирканец, хастанец, алан, саспир? Бесчисленные поколения моих предков тысячелетиями жили в величайших империях – Маверранахре, Загроэламе, Маг-Манне, Парфии, Великой Белой Рыси. Мне тошно в карликовом эмирате, как тесно тигру в волчьей яме. Я привык быть подданным великой державы! И не могу я подчиниться Магрибу, ибо мне отвратительны темные силы. Так что один выход – чтобы Рысь снова стала великой.

– Многие так думают, – тихо сказала она. – Потому-то Магриб столь яростно стремится расколоть народы. Видал, как они магов наших разобщили?

– Кто? Они? – Сумук удивленно уставился на девушку. – Почему они, с чего ты это взяла?

Грустно улыбнувшись, Динамия глухо сказала, отводя глаза:

– А ты всерьез полагаешь, будто жрецы Перуна настолько тупы, что не додумались объединиться с адептами Единого?

Он хлопал глазами, а девушка назидательным тоном развивала свою мысль – с безупречной логикой и ледяной рассудительностью. Чтобы завоевать мир, магрибцам необходимо внести раскол в страны Востока, чем они занимаются давно и небезуспешно. Простолюдинов разобщают межплеменной ненавистью, ханов и князей – склоками вокруг власти. Стоит ли удивляться, что колдуны Магриба решили разжечь рознь и промеж магов Востока.

Сумукдиар. не мог найти нужных слов, наконец сказал:

– Я догадывался, что ты умница, но не мог представить, что до такой степени…

Печально подняв брови, Динамия заметила:

– А ты до сих пор считаешь, что место женщины только на кухне и в постели? Бедняга, сейчас ты испытал ужасный удар по мужскому самолюбию!

Сумукдиар отмахнулся, пытаясь удержать внезапное озарение. Он вдруг вспомнил, что в Атарпадане сейчас зрели сразу три заговора. Первый задумали Салгонадад, Табардан и Уль-Хусейн, второй – молодые аристократы вроде Фаранаха и Гасанбека, а третий – он сам в расчете на помощь рыссов, Бахрама Муканну и вождя акабской аристократии Максуда Абдуллу, причем он надеялся и на подмогу армии атамана Горуглу… Опять все тот же проклятый раскол! Ведь все три группы заговорщиков, объединившись, без труда могли бы свергнуть эмира и уничтожить Черный Храм. Поодиночке же они почти наверняка потерпят неудачу.

– Поздно уже, – заразительно зевая, сообщила Динамия. – Пора на боковую.

– Мой шатер всегда открыт для тебя, – без малейшей надежды на успех щегольнул галантностью Сумук.

Она удостоила его уничтожающим взглядом, легонько щелкнула пальчиком по носу и гордо удалилась на корабль. Слегка разочарованный гирканец, испуская жалобные вздохи – чтобы слышала ведьма, как страдает обезумевший от любви волшебник, – завернулся в плащ и моментально уснул. Последней мыслью перед провалом во мрак забытья было: как только вернусь – соберу всех главарей всех заговоров и заставлю действовать сообща.

Во сне ему мерещилось нечто необычайное – необычайное до полного безумия. Обычно Сумукдиар тратил много сил, чтобы проникнуть в разум Двойника, но на этот раз тот сам вверг волшебника в сумбурный вихрь чудовищных образов Мира Теней. Bo-видимому, Двойник испытывал в те мгновения столь сильные переживания, что поток его мыслей сумел преодолеть барьер, разделявший Миры. Но картины, которые вколачивались в сновидение Сумука буквально как гвозди, были настолько противоестественны, настолько противоречили здравому смыслу, что даже привыкший к извращениям Мира Теней волшебник понял опасность, грозившую его рассудку, и проснулся с криком.

Однако пробуждение не прервало возникший контакт, и мозаика мыслей Двойника продолжала изливаться в его измочаленный разум. Сумук видел тот Мир глазами Двойника, словно сам стоял на этой невероятно широкой и бесконечно длинной улице, вдоль которой возвышались четкими шеренгами немыслимо громадные каменные дома. Двойник стоял в центре проезжей части, а в трех сотнях шагов перед ним растянулись густыми цепями солдаты в серо-синих мундирах и шлемах с прозрачными забралами. Но скопление врагов почему-то не беспокоило Двойника, и Сумук прочитал в его разуме, что серо-синие (этот цвет назывался «маренго») солдаты не хотят стрелять, и к тому же за спиной у Двойника находился рвущийся в бой полк столичных ополченцев. Это тоже было странно, ибо ополченцы носили форму несуществующей ныне армии. Такую форму там носили, когда в Мире Теней правил Двойник самого Джуга-Шаха, и Сумук не мог найти объяснения чудесному возвращению воинов давней эпохи, но времени, чтобы ломать голову над этой загадкой, У него не оставалось.

Повторяя каждый жест Тени, гирканец в своем шатре поднял руку и хрипло отдал приказ. Ополченцы отработанным движением вскинули странное оружие – приклад и цевье совсем как у арбалета, но вместо лука и тетивы на цевье лежала длинная и тонкая металлическая трубка-Самодовольно оскалившись, Двойник скомандовал:

– Целься над головами! – И затем было произнесено знакомое короткое слово, прозвучавшее как последний безжалостный приказ: – Огонь!

Однако никакого огня – в привычном для гирканца понимании – не появилось. Просто-напросто кончики трубок на странных арбалетах окутались полупрозрачными облачками дыма, раздался оглушительный треск, и гроздья светлячков засвистели над строем маренговых солдатиков. Те, подняв руки, стали разбегаться к стенам домов, освобождая проезжую часть улицы.

И – новое потрясение! Гигантская стальная коробка, имевшая с каждого бока по четыре колеса, но не запряженная ни лошадьми, ни быками, ни верблюдами, сама собой проехала мимо Двойника в сторону городского центра. Следом ускоренным солдатским шагом промаршировали ополченцы.