Право на выбор - Алиса Ардова

— Мать-настоятельница, а как в ваше время высокородные относились к женщинам?

— Саэры? Разве от этих ненормальных можно ждать чего-то хорошего? — Легкое пожатие призрачных плеч и многозначительная пауза.

— Значит, у них всегда были проблемы с женами и наидами?

В ответ — загадочная улыбка, и на пустое кресло, где только что сидела моя собеседница, осыпается разноцветная пыльца.

Вообще сегодня Мать-настоятельница предпочла сразу явиться в своем материальном обличии. Может, оттого, что, переносясь в библиотеку, я мысленно представляла не безликий вихрь, а вполне определенного человека? Или по другой причине? Не знаю. Но когда я оказалась в знакомой комнате, она уже стояла возле письменного стола — высокая стройная брюнетка с красивым, немного усталым лицом. Строгая прическа, величественная осанка, длинное темное платье. Обыкновенная женщина, разве что немного… прозрачная.

Такой она и оставалась в течение всего разговора, закручиваясь радужной воздушной спиралью, когда нужно было исчезнуть, чтобы принести что-то из другого конца библиотеки. Или когда настоятельница хотела уйти от ответа, а это к концу беседы случалось все чаще и чаще.

Нет, сначала все шло прекрасно. Мы сравнили карты Эргора — современные и древние — и выяснили, что, к счастью, названия за столетия не изменились. Горы так и остались Альскими, а перевал никуда не делся и по-прежнему именовался Онтир. Мне посоветовали подробно изучить местность и запомнить побольше деталей. Брать с собой карту нельзя — вряд ли простолюдинки в этом мире держат в дорожных сумках подобные предметы. А лишние вопросы и подозрения ни к чему.

Потом меня стали расспрашивать, как я думаю попасть на перевал. Настоятельница выслушала про портальный камень, чему-то удивилась, поколебалась, но любезно предложила внести все необходимые координаты. Разумеется, я обрадовалась, как раз собиралась просить о том же, потому что самостоятельно с проблемой мы бы не справились. Никто из нас — ни я, ни Кариффа, ни даже Гарард — не был в Альских горах, а без этого настроить артефакт на нужную точку выхода практически невозможно.

Все бы ничего, но это удивление. Черт меня дернул спросить:

— А вы портальными камнями раньше пользовались?

— Я Видящая, — последовало загадочное.

— А кто это?

И тут хранительница первый раз заискрилась крохотной воздушной воронкой, недвусмысленно намекая, что отказывается давать объяснения.

Чем дальше — тем больше.

Настоятельница охотно обсуждала, какую погоду можно ожидать в горах в это время года, как лучше одеться, что с собой взять и сохранились ли памятные ей ориентиры, но сразу замыкалась, стоило мне начать расспросы. О жрицах, магах, храмах, саэрах, жизни людей и, конечно, о войне между высокородными и адептами Проклятой. Кстати, настоящее имя своей богини женщина тоже отказалась открывать. Категорически.

— Как ее звали, Мать-настоятельница?

— Гм… А твоя наставница как говорит? Великая? Вот так и называй. «Верховная» тоже подойдет.

— Почему бог Горт и его дети пошли против Великой?

— Кто?! Ах, эти. — Сухой смешок. — Сколько же нелепых сказок они выдумали в свое оправдание. Помнишь, ты пересказывала, что узнала из сфер? — Пренебрежительно: — Забудь, все ложь.

— Зачем саэры преследовали жриц? Истребляли их?

— Мы мешали.

Теперь вот — «Разве от этих ненормальных можно ждать чего-то хорошего?» Все. Никаких объяснений.

И я не выдержала.

— Вы упорно не хотите делиться информацией. Почему? Мне было бы намного легче, если бы я поняла, что происходило тогда на Эргоре.

Вихрь яростно взметнулся, рванул вверх, почти достигнув потолка, и бессильно утих в кресле напротив, явив женщину — изможденную, уставшую, но не сломленную. Гордую.

— У каждого свой путь к храму, я тебе уже говорила. — Голос строгий, даже суровый.

— Но…

— И к истине тоже. Верховная посылает тебе видения и сны, и к тому, что она уже открыла, я ничего добавлять не стану. Придет время — узнаешь.

А по-моему, вы, настоятельница, просто боитесь сейчас сказать лишнее. Вдруг Великая не одобрит? Это вполне может быть, если богиня решит утаить от меня какие-то детали или преподнести историю немного иначе. Кто знает, что там у нее в планах?

— Хорошо, — не стала настаивать, — ничего не рассказывайте, просто помогите.

— Я и так помогаю, девочка. Разве нет? — Собеседница недобро прищурилась.