Крадущийся тигр, затаившийся дракон. Меч судьбы - Джастин Хилл

Во время торжественного приёма, посвящённого четырём великим воинам, господин Тэ сидел в великолепном платье густого красного шёлка, вышитого цветами, в то время как его жена спела для них монолог первой любовницы из оперы «Прощай, моя наложница».

Виновникам торжества сшили подходящую случаю одежду. Молчаливый Волк был в длинном чёрном платье. Шулень – в скромном халате тёмно-серой шерсти. Младшие члены четвёрки были одеты более ярко. Вэй-Фан казался величественным в кремовом халате из лучшего хлопка и в туфлях, собственноручно расшитых женой господина Тэ, в то время как на Снежном Бутоне был красный жакет с высоким воротником. Она нанесла немного румян на свои бледные щёки, а в изысканно уложенных тёмных волосах сияла булавка её матери с лазуритовым сверчком на конце.

Когда соло закончилось, Вэй-Фан выразил восхищение хозяйке, вовлекая её в разговор.

– Великолепно, – сказал он и продолжал в том же духе, отмечая достоинства песни и особенности прекрасного её исполнения госпожой Тэ.

Пухлые щёки хозяйки раскраснелись, она скромно всплеснула руками.

– Нет, нет, – сказала госпожа Тэ. – Право, вы слишком добры.

Снежный Бутон наблюдала, как Вэй-Фан льстит жене господина Тэ, и прятала улыбку в рукав.

Наконец, перешли к делу.

– Значит, уезжаете? – спросил господин Тэ.

Он взглянул на каждого из воинов, и они поклонились ему.

– Юй Шулень говорит мне, что вы решили отправиться все вместе. И забрать меч.

– Совершенно верно, – ответила Снежный Бутон. – Мы все будем его хранителями. Трудно сказать, как долго наши дороги будут идти рядом, но пока мы решили так. Если бы у меня был выбор, я предложила бы сначала отправиться в храм Западного Лотоса. Там остались неупокоенные призраки.

Она поймала одобрительный взгляд Вэй-Фана.

Шулень и Молчаливый Волк тоже обменялись взглядами. «Позвольте драконам вернуться в море, а тиграм уйти в горы», – гласит пословица.

* * *

На следующее утро, с первыми лучами солнца, Старый Конь открыл ворота конюшни. Барабан на башне возвестил о начале нового дня.

Снова открылись главные городские ворота, ворота Запретного Города, Тяньаньмэнь, трое ворот в его южных стенах, трое – на западе, ещё трое – на востоке и двое – на севере. Сановники, чиновники и учёные спешили в Запретный Город, чтобы подать прошение Императору. Монахи, разносчики, крестьяне, торговцы, купцы и воины передвигались туда и обратно, толпа на улицах становилась всё гуще. Шулень, Молчаливый Волк, Снежный Бутон и Вэй-Фан ехали рядом. Господин Тэ проводил их с добрыми напутствиями, пообещав тёплый приём, если они решат когда-нибудь вернуться. Он сделал им всем богатые подарки в дорогу, а также дал много серебряных слитков, чтобы сделать приятным их путешествие.

– Серебро облегчает путь странникам, – сказал он, – даже таким бесстрашным, как вы.

Одетые в простую одежду, они покинули западные ворота, в которые как раз вступал длинный караван верблюдов.

Охранники каравана не знали, кто они и чем знамениты. Но они непроизвольно остановились и долго смотрели на удалявшихся всадников, освещённых восходящим солнцем.

У одного из них за спиной был меч, сверкавший зелёным в солнечных лучах. Их силуэты всё уменьшались, пока не скрылись окончательно, оставив только воспоминание.

* * *

Когда они наконец придержали поводья, Шулень взглянула на широкие зелёные просторы, раскинувшиеся перед ними. «Это новый мир, и я вхожу в него», – подумала она. Новое будущее, где многое ещё неясно.

Прошлое осталось позади, словно ночлег, оставленный путником, чтобы вновь отправиться в путь. Впереди её ждали храм Западного Лотоса и надежда помириться с призраком Цзяолун.

Она думала о молодой девушке, много лет назад приехавшей в дом князя Тэ вместе с Нефритовой Лисой. Свою жизнь и смерть они связали с Зелёной судьбой. Меч вбирал в себя жизни и распространял о себе легенды. Шулень стало вдруг интересно, чем закончится её собственная история.

Она хотела исчезнуть из мира и людской памяти, но её нашли, о ней вспомнили, и теперь она спрашивала себя, почему она оставила тогда мир, когда впереди оставалось ещё столько вёсен для радости, столько лет для наслаждения, последняя осень, которая явится в великолепных жёлто-оранжевых одеждах, и, наконец, мягкая тишина зимы.