Имперские танцы - Сергей Мусаниф

Морганы всегда были верны Империи. В их длинном ряду его старший брат Гай стал первым изменником, бросившим тень на всю семью.

– Мне было крайне важно, чтобы ты вернулся, – сказал Краснов. – И чтобы весть о нашествии Чужих доставил именно ты.

– Вы думаете, у меня получится убедить Гая хоть в чем-то?

– Ты был там. Ты их видел. Но сейчас, когда мятеж из потенциального стал реальным, дело уже не только в Гае. Дело в твоем отце.

– Что с моим отцом?

– Питер Морган – влиятельный человек и личный друг и советник императора, – сказал герцог Романов. – Весть о том, что его старший сын встал на сторону бунтовщиков, может сильно навредить его авторитету.

– И тогда на сцену выходит его младший сын, весь из себя героический и лояльный, и выступает в качестве противовеса? Хороший Морган против плохого Моргана ради старшего Моргана?

– Это политика, – сказал герцог. – Мы вынуждены ею заниматься. Мы обязаны все просчитывать.

– Что ж вы не просчитали мятеж Клейтона?

– Мы просчитали. Ошибка вышла только с датой, – напомнил Краснов.

– Да и я припозднился, – сказал Юлий.

– Вы проявили героизм, полковник, – сказал герцог. – Если вы хотите сделать карьеру, то одного раза вполне достаточно. Но если хотите принести пользу Империи, то героизм надо проявлять постоянно. Где бы вы ни оказались.

– Не вижу ничего героического ни в полете «Одиссея», ни в предстоящих переговорах.

– Не скажи, сынок. – Краснов промокнул рот салфеткой. – Хотя мне и не очень нравится это слово – героизм. Лучше уж другое. Долг. Твой долг – служить императору там, куда он сочтет нужным тебя послать.

– Император или вы, сэр?

– Я – лишь голос императора.

А также его мозги, подумал Юлий. Он начал сомневаться в своей первоначальной оценке Краснова. Вполне может быть и так, что генерал действительно играет роль «серого кардинала». По крайней мере, в их связке с герцогом ведущим явно был директор УИБ, а не брат Виктора Второго.

Это открытие Юлию не понравилось. Оно подрывало остатки его веры.

– Один французский король говорил: «Государство – это я», – продолжал Краснов. – Я не знаю, насколько это было верно в те времена, но сейчас подобные формулы не работают. Политика – это командная игра, и одиночки в ней не преуспевают.

Герцог Романов кивнул.

– Император – капитан нашей команды, – сказал он. – Но он один не сможет сделать всю игру.

– Ваши разговоры попахивают изменой, – улыбнулся Юлий двоим сильным мира сего. – Император – это символ государственности. Он является гарантом прав и свобод своих подданных.

– Ты уже взрослый, сынок, – сказал Краснов. – Можешь не цепляться за фразы из учебников.

– А отец в курсе моего участия в переговорном процессе?

– Он принимал участие в обсуждении этой идеи. И в обсуждении твоей кандидатуры в качестве капитана «Одиссея».

Что ж, подумал Юлий, кажется, я задолжал папаше пару неприятных минут. Если доживу до встречи с ним, то обязательно припомню. А чтобы не забыть, набросаю основные тезисы.

– Каково мое нынешнее задание? Какую роль вы мне отвели на этот раз?

– Ты будешь присутствовать на переговорах герцога с адмиралом Клейтоном, – сказал Краснов. – Попутно ты должен оценить состояние его флота и дать свою оценку настроениям людей. Было бы идеально, если бы ты смог встретиться со своим братом в неформальной обстановке.

– И что мне с ним делать? Придушить?

– Я не сторонник радикальных решений, – сказал Краснов. – Попробуй для начала поговорить с ним, что ли.

– Понятно. А я могу задать вопрос, имеющий отношение к предыдущему моему заданию? – спросил Юлий.

– Конечно, сынок.

– Что с моим вторым пилотом?

– А тебе так и не сообщили?

– Нет. Меня все время только расспрашивали, но никто не удосужился ответить ни на один мой вопрос.

– С твоим вторым пилотом все нормально. Он был отправлен в госпиталь на Эдеме, сейчас благополучно разморожен и проходит курс реабилитации. И если уж тебя интересует эта ситуация, то дисциплинарный комитет уже вынес решение по поводу правомерности твоих поступков, и ты полностью оправдан. И в случае с пассажирами тоже.

Юлий не слишком сомневался в положительном решении комитета, но все-таки ему полегчало. При всеобщем армейском идиотизме он бы не удивился, если бы в итоге его отдали под трибунал.

– А Снегов?

– С ним тоже все нормально. Истощение организма, что с учетом его возраста потянуло за собой все остальное, но сейчас он приходит в норму. Кстати, он превозносит до небес твое искусство пилота. А похвала такого человека дорогого стоит.

– Я польщен, – сказал Юлий.

– Надеюсь, вы окажетесь и хорошим дипломатом, – сказал герцог.

– Дипломатия – это та же война, – сказал Краснов. – Только другими средствами.

– Клаузевиц? – поинтересовался герцог.

– Я, – сказал Краснов.